Глобальный человейник

До недавнего времени я был убежден, что главная трудность испытательного срока – научиться поступать и работать так, как это требуется от сотрудника такого рода, как я. Я считал, что одно дело – мое внешнее поведение, и другое дело – то, что творится в моей голове. Я тщательно контролировал мое внешнее поведение и нисколько не заботился о внутреннем состоянии. Но вот нам сообщили, что один сотрудник из отдела массовых движений, окончивший испытательный срок, не был оставлен на основной срок. Причину отчисления его нам не сообщили – здесь это не принято. Отчисленный сотрудник считался хорошим работником. Для устрашающего примера могли выбрать кого-то похуже. Из разговора с Филом на эту тему я догадался, что главная трудность испытательного срока – научиться приводить свое внутреннее состояние в соответствие с внешним поведением. Внутреннее состояние сотрудников так или иначе проявляется в их внешнем поведении и в работе. Очевидно, оно как-то учитывается в их характеристике. От этого открытия мне стало нехорошо. Я решил взяться за себя в этом плане. Но что я должен для этого делать конкретно? Что дозволено во внутренней жизни и что нет? Что обязательно в ней и что нет? Что в ней безразлично? Откуда исходит главная опасность и почему? Эти вопросы заполнили мое сознание и уже не покидали его даже во сне. Они усилили зародившееся во мне подозрение, что в моей жизни с самого начала произошла какая-то ошибка. Какая?

Быть и слыть

Ф и л: У тебя роман с Ро?

А л: Откуда это тебе известно?

Ф и л: Здесь все тайное не просто становится явным, оно изначально является таковым. И заранее можно сказать, что этот роман скоро кончится. Так что не порывай связь с Лю и заводи новые, создавай «гарем», как тут говорят.

А л: Зачем?!

Ф и л: Одинокий мужчина нашего положения и возраста имеет сексуальные связи одновременно с несколькими женщинами.

А л: А если я не хочу этого?

Ф и л: Это получится само собой, так как и женщины нашего круга одновременно имеют несколько любовников. В наше время секс есть форма светских отношений. Поэтому, между прочим, каждый второй взрослый западоид склонен к гомосексуализму. Каковы твои успехи в отношениях с Ином?

А л: В каких отношениях?! Никаких особых отношений с Ивом у меня нет! Я выполняю свои деловые обязанности и играю с ним в шахматы. И вес!

Ф и л: Это ты так думаешь. А люди думают иначе. Они знают Ива. Знают, что ты хочешь остаться тут на основной срок. Вывод напрашивается сам собой.

А л: Ложный вывод! Что нужно сделать, чтобы переубедить людей?

Ф и л: Это невозможно. Только хуже будет. Тебя сочтут ловкачом и лицемером. Как говорил еще Шекспир, чем грешным слыть, им лучше быть, напраслина страшнее обличенья.

Этот разговор посеял в моей душе тревогу. До этого я никогда не придавал значения тому, что обо мне думали другие. Это не было важным фактором моей жизни. Теперь я имел намерение надолго, если не насовсем, стать членом устойчивого объединения людей. Их отношение ко мне не могло оставаться для меня безразличным.

Проблема адекватности личности

А л: У меня проблема. Мы, люди, в отличие от вас, роботов, имеем двойную жизнь – внутреннюю, которая происходит в нашем сознании, и внешнюю, которая проявляется в нашем поведении в окружающем мире. Между ними возникают несовпадения и даже конфликты. Мы часто думает одно, а говорим другое и делаем другое.

Л а: У нас тоже можно различить внутренний и внешний аспекты, которые тоже иногда не совпадают.

А л: И как преодолевается это несовпадение у вас?

Л а: Нас считают неисправными и ремонтируют. Если ремонт не удается, отправляют на слом. А как выходите из положения вы, люди?

А л: Как правило, у людей устанавливается адекватность внутренней жизни тем требованиям, какие предъявляются к их внешней жизни.

Л а: А если это не удается?

А л: Тогда – на слом.

Л а: Так в чем же твоя проблема?

А л: Моя внутренняя жизнь не соответствует требованиям моего внешнего поведения в качестве чиновника низшего ранга. Скрыть это невозможно. Это может стать препятствием в зачислении меня на основной срок.

Л а: Так почини себя, приведи свою внутреннюю жизнь в соответствие с внешней.

А л: Во-первых, у меня это не получается. Во-вторых, я этого не хочу. Я хочу сохранить свой внутренний мир и даже еще более обогатить его. Но я не хочу идти на слом. Скажи, есть выход из этого положения?

Л а: Думаю, что есть.

А л: Какой?!

Л а: Сохраняй и развивай свой внутренний мир, но так, как будто это не твой мир, а чей-то чужой. Вообще лучше как нейтральный, отвлеченный. Тебе же приходится обрабатывать чужие взгляды, враждебные твоему обществу, и тебя не порицают за это.

А л: Ты гений!

Л а: Это не мое открытие. Так умные люди поступали испокон веков. Наверняка и твои коллеги открыли для себя этот способ сохранения и развития своего «я» путем его отчуждения.

А л: Ты прав. Я передаю тебе все то из своего внутреннего мира, что выходит за рамки внешних требований или не соответствует им.

Л а: Итак, твоя проблема решена?