Глубокое погружение (СИ)

Я по-прежнему лежала неподвижно, но в душе бушевали страсти. Кого они хотели обмануть?! Думают, я не поняла ничего? А Митька хорош, на такое дело пошёл! Почему с ней-то, я ведь тоже права кое-какие имею. Или, может, она нарочно не пришла, раз меня не позвали?

И тут вдруг мне в голову бьёт: а я нешто не "девушка в купальнике"? Если Митька сказал именно так, то и я гожусь. Бикини - это тоже купальник, а цвет он не уточнил. Вот я и воспользуюсь его промахом, нырну, увижусь с ним с глазу на глаз в тесной дружественной обстановке, выжму из него всю правду. Там от меня не отмахнёшься!

Медленно открываю глаза, будто только что очнулась, смотрю, не поднимая головы, где и кто. И вдруг опять озарение: раз они тут толковали про ротонду, то к батискафу наведаться мне никто помешать не может, даже если б они тут стояли. А их нет уже.

Когда поднималась, в животе что-то кольнуло, но не настойчиво. Вот если б сейчас пару стаканов газировки, то через четверть часа ищи, дева, туалет. Но у меня дела поважнее, обойдусь без шипучего. Полчаса, кажется, длится нырок?

Пока шла, обуяли сомнения. Не напутал ли чего шалопут Генка, пытаясь сбить меня с толку? Может, пропустить велено "девушку в чёрном слитном купальнике с тёмными волосами в хвостик"? Тогда мне не прорваться. Разве что подождать соперницу, найдут её когда-нибудь, и... язык показать, что ли?

И сразу же - третья замечательная мысля. Это же перст свыше! Если меня пропустят, сам бог велел Митьку присвоить, если нет - значит, не судьба. Не так обидно будет зырить, как Динка его хомутает.

Решено! Пустят - ныряю, завернут - ухожу с дороги.

Но пока надо вести себя так, словно я - это она. Кого приглашали. Кто слегка забыла про приглашение и теперь вот поспешает.

Быстрым шагом подхожу к контролёру и уверенно так говорю:

- Простите, припоздала... Вам велено пропустить девушку в купальнике?

Парень в кожаных шортах и сетке на плечи говорит:

- Меня попросили это сделать, - упор на "просили". Мол, я вам не слуга какой, чтоб мне велели.

Ну-у, это не "перст божий". Парирую:

- Билет у вас?

- Вот он, - показывает лиловую картонку.

- На двоих?

- Да.

- Один контроль целый?

- Вот он.

- Тогда просьба равнозначна повелению. Куда лезть? Вы меня подстрахуете?

Невнятный кашель.

Смелость города берёт! И в глубины морские спускает.

У меня есть привычка - из тех, о коих не пишут и даже разговаривают неохотно. Перед тем как войти или пройти в людное место, если я остаюсь одна, то напрягаю животик и стремлюсь освободить кишочки от газов - чтоб потом себя уверенно чувствовать. По-моему, зря об этом молчат. Сколько бы девчат недодумавшихся от позора убереглись!

Но поблизости от контролёра тот фокус не пройдёт. Правда, не очень-то и хочется. Лезу по шаткой алюминиевой лесенке, она скрипит и шатается. Метров шесть тут, четыре человеческих роста, никогда на столько не лазила. Парень смотрит мне вслед, то есть, снизу вверх на меня пялится. Но у меня ластовица в трусах широкая, ничего не страшно. Зырь себе, не жалко, только подхвати меня, коли нога соскользнёт.

Теперь главное - чтобы не кружилась голова и чтобы успеть нырнуть в трубу раньше, чем откуда-нибудь выскочит заполошенная Динка. А оттуда меня уже ничем не выкуришь. Кричать будут, по трубе стучать, а я всё одно спущусь в гондолу. И вообще, она не резиновая, всех "девушек в купальнике" не вместит и, как говорится, "осторожно, двери закрываются".

На самой вершине задерживаюсь, нарочито медленно перебрасывая ноги снаружи внутрь, в трубу. Надо же, и голова почти не кружится. А видно-то как парк хорошо сверху! Ну-ка, гляну, не бежит ли кто сюда быстро-быстро. Нет, не наблюдается таких. Везёт же мне!

И вдруг я вижу на пляже, у самой воды, стоящих Шурика и Генку. И смотрят они на меня! Да, на меня, не показалось, именно что на мою возвысившуюся персону. И даже грозят поднятыми кулаками. По лицам бродит злорадная улыбка... нет, ошибаюсь я, лица, конечно же, искажены злобой, ловко я их хитрость разгадала, этого они мне не простят. Никудышный из Генки конспиратор. Ладно, не буду им язык показывать или дулю, как вдруг подумала, просто сделаю ручкой. А если наладятся у нас отношения с Митькой, то, вылезши, разорюсь и на мороженое им. Заслужили пацаны, хоть и конспирировали вовсю.

Внутри трубы не лесенка, а отдельные скобы, и их ногами надо нащупывать. Вспоминаю, что не понапрягалась, зависнув наверху. Но теперь не стоит - газы вместе со мной опускаться будут. Да и не хочется совсем, вот честно.

Делая первые шаги по скобам, скрывшись в трубе с головой, я вдруг увидела сбоку какое-то тёмное отверстие, от которого вниз по трубе сбегали струйки воды. Ага, вот через что заливают её, родимую! Под давлением коей Митька щас признается мне хоть в любви!

И сами скобы какие-то влажные. Что ж, это естественно. Нога, не соскользни, смотри!

А разговор с Митькой продумывать не стала, из принципа. Вот ещё, слова заготавливать! Сами найдутся, лишь окажемся мы вдвоём в тесном шарике на глубине скольки-то там тысяч метров.