Годы испытаний. Книга 1. Честь

— Три я тебе дам. И хватит… Первый бой, который ты организуешь сам… Это тебе экзамен на командира полка. Выдержишь — пошлю учиться в академию.

4

Дивизия подготовилась к наступлению. Кругом ни единого признака жизни — мертвая тишина. Лишь изредка взвиваются в воздух немецкие зеленовато-белые ракеты, освещая все мертвенно-бледным холодным светом. Обнаженный лес почернел, притаился в ожидании, сливаясь с предрассветной мглой. На востоке чуть приметно светлеет небо, и постепенно все вокруг приобретает более ясные очертания. В долинах и оврагах клубится легкий сизо-молочный туман.

По щелям, окопам и оврагам, на огневых позициях скрытно расположились и замаскировались бойцы.

Все с нетерпением ждут конца этого томительного, выматывающего душу затишья.

В небе заурчал немецкий самолет-разведчик. Он идет высоко, его не видно, и только доносится злое урчание мотора.

Вдруг тишину раскололо несколько взрывов на дороге, огибающей лес. Это немцы начали обстрел, предполагая, что оттуда начнется наше наступление.

«Значит, недаром ночью ползали наши тракторные тягачи», — радуется Бурунов.

На наблюдательный пункт пришел Канашов.

Пока вражеская артиллерия ведет огонь, разведчики и наблюдатели засекают огневые точки немцев и передают эти данные.

— Новый артиллерийский дивизион пришел на рассвете, — докладывает Бурунов. — Боялся я, что не успеют подготовиться к бою.

— Сколько у них?

— Семь орудий.

— Ну и дивизион…

Оба смотрят на часы.

— Начинай! — командует Канашов.

Бурунов берет трубку и говорит хриплым от волнения голосом одно слово: «Буря». И вдруг сразу отовсюду — из леса, кустарника, оврагов, балок, с дороги и лесных высот вырывается ярко-оранжевое пламя, и громоподобный грохот обрушивается на позиции противника.

Огненная стена, нарастая, идет в глубь расположения врага. Противник никак не ожидал, что здесь, на его фланге, в лесной глуши, среди болот и безмолвных одиноких высот, на него может обрушиться столько огня и металла. Он растерян. Разбитая в боях на Днепре русская армия, оказывается, продолжает жить и сражаться. Еще немного — и она сомнет правофланговые части немцев, нацеленные для удара по городу Брянску…

От Кипоренко прибыло срочное сообщение: танковая бригада на подходе. Она должна обрушить удар на расстроенные боевые порядки гитлеровцев, как только Канашов сообщит об успехе атаки своей дивизии. Две другие дивизии этой армии, пользуясь отвлекающим прикрытием дивизии Канашова, совершают ускоренный марш-отход. Они должны прорваться и выйти из окружения севернее Брянска.

Бойцы, воодушевленные короткой, но мощной артиллерийской подготовкой, с нетерпением ждут сигнала атаки. Кое у кого появляется улыбка, озаряя потускневшие усталые глаза.

— Ох, и долбанем сейчас немца! — говорит Еж, натягивая потуже на лоб пилотку. — Ты, гляди, не отставай от меня, — предупреждает он Мухтара.

Тот косит на Ежа темными, как ночь, глазами и гремит дисками, вытаскивая их из коробки.

Новохатько, тяжело сопя, ползет на животе недалеко от позиции пулемета. Осматривая бойцов, он говорит строго Ежу:

— Ты что патроны палишь? Спужавсь, чи шо? Це ще не последняя атака…

— Кто идет вперед, того страх не берет, — сверкнул глазами Еж.

Уже совсем рассвело. Полк молча поднимается в атаку и идет, сближаясь с врагом. Повсюду, по лесу и на полянах, рассыпались полусогнутые фигуры бойцов. Прячась за темные стволы деревьев, короткими перебежками продвигаются они вперед.

Над землей стоит маревая пелена пыли, песка и дыма. А там, за дорогой, где начинаются позиции врага, суетятся ошеломленные немцы. Снаряды и мины свистят над головой. Сейчас не поймешь, где свои и где чужие.

Через некоторое время после начала нашего артиллерийского налета оживляется немецкая артиллерия. Но она не причиняет больших потерь нашей пехоте. Немцы стреляют наугад, огонь их беспорядочен.

То там, то здесь-вспыхивают, крики «ура». Они перебрасываются с одного фланга на другой, то ослабевая, то усиливаясь, пока не захватывают своим могучим порывом всех бойцов, постепенно перерастая в грозный шум:

— Ура-а-а!.. Ура-а-а!..

Как морской прибой, доносится этот шум до наблюдательного пункта Канашова. И вот уже немцы, застигнутые врасплох, бегут, бросая оружие. Фланг противника смят.

Но вот командиры батарей один за другим докладывают, что снаряды на исходе.

— Ах, черт возьми! — возмущается Канашов, бросая трубку. — Так хорошо начали — и вот! Ты на гору, а черт за ногу…

Через полчаса из лесу доносится шум моторов и лязг гусениц.

— Вот, наконец, и танковая бригада. — И Канашов приказывает артиллеристам прекратить огонь.

Вскоре на дорогах появляются колонны пехоты, обозы. Бурунов, продолжая наблюдать в бинокль за движущимися колоннами войск, говорит комдиву:

— Наверно, наши дивизии…

— Готовь полк к отходу, — приказывает Канашов. — В заслоне останется полк капитана Загуляева. Ну, Николай Тарасович, экзамен ты выдержал, — хлопает он по плечу Бурунова.

Глава шестнадцатая

1

Осень на исходе… Ветер срывает последние сухие листья, чудом уцелевшие на деревьях. Лес опустел, почернел, исчезли живые, ласкающие глаз краски.