Годы возмездия. Боевыми дорогами от Керчи до Праги

В книге приводятся оперативные документы, они иной раз нарушают ткань повествования, но без них содержание материала было бы обеднено. В самом деле, каково читать воспоминания, скажем, артиста или писателя, если не знать или не иметь возможности узнать содержания тех произведений, о которых идет речь. Даже самое подробное изложение документа не может заменить оригинала. Вполне возможно, что у читателя могут возникнуть сомнения, не препарирован ли тот или иной приказ в личностных целях, тем более что боевые документы хранятся в архивах и в силу ряда причин не доступны большинству читателей. Сразу скажу, что сомневаться в их достоверности не следует.

Мемуары военачальника являются не только человеческим, но и историческим документом, поэтому исходить лишь из требований внешней занимательности и некой «беллетризованности» – большая ошибка. Здесь надо иметь в виду то обстоятельство, что такие мемуары должны найти своего читателя не только сегодня, но и через многие годы, поэтому стремление поместить воспоминания в прокрустово ложе занимательной литературы – это, честно говоря, обкрадывание читателя.

Владимир Маяковский сказал в свое время: «Я – поэт, этим я и интересен». Так может сказать о себе и полководец. Он интересен именно своей полководческой деятельностью, а она в условиях минувшей войны слагалась не только из одних победных реляций и стремительных танковых атак. Отнюдь. Был кропотливый будничный труд по разработке оперативных планов, по обучению воинов, налаживанию материального обеспечения и тому подобных прозаических деталей.

Читатель не найдет в этой книге тематической цельности в узком смысле этого слова, поскольку речь здесь идет о действиях на трех различных участках тысячекилометрового советско-германского фронта. Повествование перекидывается с древней Смоленской земли на Южный берег Крыма, оттуда – в Прибалтику, а затем – в Чехословакию. Но связывает эти события отнюдь не только личность автора и его восприятие действительности. Тематическая общность событий, описываемых в книге, обусловлена прежде всего тем, что всюду речь идет об усилиях Красной Армии, руководимой Коммунистической партией, направленных на разгром фашистской Германии, об изгнании оккупантов со священной земли нашей Родины, о массовом героизме советских воинов, военном творчестве штабов и командиров, об искусстве вождения войск на поле боя. Мне кажется, что различие в географических условиях театров военных действий даже подчеркивает это органическое единство в целеустремленной деятельности советского народа и его армии по ликвидации фашистского нашествия.

По окончании работы над книгой я чувствую, что она не всюду равноценна по глубине анализа событий и стилю. Но я не профессиональный литератор, да к тому же за спиной осталось уже три четверти века, а впереди еще одна, заключительная, работа, в которой мне хотелось бы поделиться мыслями о минувшей войне в целом, сделать некоторые выводы на будущее.

С искренней теплой благодарностью отмечаю творческую всестороннюю помощь в работе над книгой со стороны подполковника Витольда Казимировича Печоркина.

В подготовке схем автору большую помощь оказал полковник Никита Ефимович Терещенко, а в подборе дополнительного материала подполковник Анатолий Александрович Томин.

Часть I. ПРОРЫВ В СМОЛЕНСКИЕ «ВОРОТА» (апрель – ноябрь 1943 г.)

Глава первая. КАЛИНИНСКИЙ ФРОНТ И ЕГО ОСОБЕННОСТИ

Апрель 1943 года. Весна на юге полностью вступила в свои права. Казалось, что сюда, в Закавказье, отгороженное от театра боевых действий могучими горными хребтами, не доходило опаляющее дыхание войны. Но так лишь казалось. В грузинском санатории в Цхалтубо, где я теперь находился на излечении, не было обычных курортников. Здесь восстанавливались раненые бойцы и офицеры. На фоне южной, не тронутой войной природы еще резче выделялись увечья, нанесенные им в жестоких боях с врагом.

За неполных два года войны я третий раз в госпитале. Тяжелые ранения, одно под Брянском, другое под Понизовьем, а также их последствия выводили меня из строя на несколько месяцев. Не раз в связи с этим я выслушивал порицания в свой адрес со стороны медицинских и немедицинских работников, считавших, что в современной войне командующему фронтом нет никаких оснований лезть в гущу боя. Они, эти педанты, были во многом правы, тем не менее не могли переубедить меня в том, что командующий должен быть всегда там, где решается успех сражения, судьба его замысла. А на войне, к сожалению, это бывает по большей части далеко не в безопасных местах.

Для многих военных, в том числе и для меня, мучительным было находиться в госпиталях. Без труда, без самой неотложной работы, которой на фронте всегда через край, вынужденное бездействие подобно гнету и моральному, и физическому.