Гоголь в Москве

Л. И. Арнольди рассказывает, что Гоголь почти ежедневно бывал у А. О. Смирновой, с которой он дружил. Навестила и она писателя, причем Гоголь в это время «был занят чтением какой-то старинной книжки. Покуда он разговаривал с сестрой, я нескромно заглянул в толстую тетрадь, лежавшую на его письменном столе, и прочел только: „Генерал-губернатор“, — как Гоголь бросился ко мне, взял тетрадь и немного рассердился. Я сделал это не умышленно и бессознательно и тотчас же попросил сил у него извинения… Наконец сестра моя уехала в свою калужскую деревню (муж Смирновой был в это время калужским губернатором. — Б. З.), и Гоголь дал ей слово приехать погостить к ней на целый месяц. Я собирался тоже туда, и мы сговорились с ним ехать вместе»10. Возможно, что и Гоголь навещал Арнольди. Последний указывает, что в связи со сборами к поездке «на неделе два или три раза Гоголь заходил ко мне, но не заставал дома»11. В 1849 году Арнольди жил у Никитских ворот в доме Мещеринова (ныне улица Герцена, № 31, дом не сохранился), то есть в одном доме с О. М. Бодянским. Вероятно, он жил здесь вместе со своим братом А. О. Россетом, о чем свидетельствует нижеследующая помета в записной книжке Гоголя: «На Никитской дом Мещеринова против церкви. Россет»12. Россет был в дружеских отношениях и с Пушкиным, и с Гоголем. С последним он особенно сблизился в Риме в 1842–1843 годах, а с 1846 года выполнял ряд отдельных поручений писателя по его литературным делам.

Отъезд Арнольди и Гоголя состоялся в первых числах июля, причем Арнольди отмечает, что в дороге Гоголь был очень оживлен, все время собирал цветы, объяснял их свойства и внимательно изучал условия жизни тех мест, через которые они ехали.

Поездка в Калугу не была длительной. По словам Гоголя, он «провел две недели у Смирновой, которая была очень больна… поеду еще на недельку в окрестности Москвы»13. В двадцатых числах июля он уже вернулся в Москву вместе с Д. А. Оболенским, о котором мы говорили выше.

Пробыв в Москве всего несколько дней, Гоголь уехал к Шевыреву на дачу, где читал ему первые главы второго тома «Мертвых душ».

Это лето Шевырев проводил в Больших Вяземах[28], принадлежавших Д. В. Голицыну, на дальней родственнице которого, С. Б. Зеленской, он был женат. Посетив в июле Большие Вяземы, Я. К. Грот писал о Шевыревых П. А. Плетневу: «…они оканчивают здесь нынешнее лето» 14.

Очевидно, к этому же времени относится указание сына Д. Н. Свербеева о том, что Гоголь особенно много бывал у его матери «в то лето, которое она провела с больной сестрой, Варенькой, в Петровском парке»15. В записной книжке писателя 1842–1850 годов имеется уточняющая адрес помета: «Свербеев. Дача Наумова»16. Подтверждением данной датировки служит отъезд Тоголя из Москвы на Украину в начале июня 1850 года, летом же 1851 года дача Наумова в Петровском парке была занята знакомыми Гоголя — Блудовыми17.

Литературные встречи продолжаются у Гоголя и в Москве. 8 августа И. В. Киреевский писал своей матери А. П. Елагиной, проводившей лето в Петрищеве: «Гоголя мы видели вчера. Второй том „Мертвых душ“ написан, но еще не приведен в порядок, для чего ему нужно будет употребить еще год»18.

14 августа Гоголь приезжает впервые в Абрамцево к Аксаковым. С. Т. Аксаков оставил довольно детальное описание этого приезда. «Гоголь много гулял у нас по рощам и забавлялся тем, что, находя грибы (это было страстью С. Т. Аксакова. — Б. З.), собирал их и подкладывал мне на дорожку… По вечерам читал с большим одушевлением переводы древних Мерзлякова, из которых особенно ему нравились гимны Гомера. Так шли вечера до 18-го числа. 18-го вечером Гоголь, сидя на своем обыкновенном месте, вдруг сказал: „Да, не прочесть ли нам главу „Мертвых душ“? Мы были озадачены его словами и подумали, что он говорит о первом томе… но Гоголь… сказал: „Нет, уж я вам прочту из второго“… Не могу выразить, что сделалось со всеми нами… Ту же минуту все мы придвинулись к столу, и Гоголь прочел первую главу второго тома „Мертвых душ“. С первых страниц я увидел, что талант Гоголя не погиб, — и пришел в совершенный восторг. Чтение продолжалось час с четвертью… На другой день Гоголь требовал от меня замечаний на прочитанную главу; но’ нам помешали говорить о „Мертвых душах“.

Он уехал в Москву, и я написал к нему письмо, в котором сделал несколько замечаний и указал на особенные, по моему мнению, красоты… Гоголь был так доволен, что захотел видеть меня немедленно. Он нанял карету, лошадей и в тот же день прикатил к нам в Абрамцево… Гоголь прожил у нас целую неделю; до обеда раза два выходил гулять, а остальное время работал… Мы просили его прочесть следующие главы… Тут он сказал мне, что он прочел уже несколько глав А. О. Смирновой и С. П. Шевыреву, что сам увидел, как много надо переделать и что он прочтет мне их непременно, когда они будут готовы. 6 сентября Гоголь уехал в Москву“19.