Голодный ген

Почему при одинаковых условиях существования одни стремительно толстеют, а другие остаются худыми — вот главный вопрос, стоящий перед учеными, которые занимаются проблемами ожирения. Исследования, проведенные на Косрае и в других регионах, ясно показали, что некоторые индивидуумы более восприимчивы к открывающимся соблазнам, некоторые — менее. В какой-то мере это, похоже, определяется и особенностями национальных культур. Например, во Франции ожирение не грозит стать нарастающим бедствием. В 1990 г. среднестатистический француз весил на 6 кг 800 г меньше американца, будучи лишь чуть-чуть ниже ростом. Тучность и сахарный диабет не захватили страну, жители которой наслаждаются одной из самых изысканных — и самых калорийных — кухонь в мире. Этот феномен иногда именуют «французским парадоксом». Но много ли тут парадоксального? В массе своей французы относятся к еде серьезно, соблюдают формальности складывавшегося веками пищевого этикета, садятся за стол обычно в одно и то же специально отведенное для трапезы время, едят умеренно. Публичное чревоугодие тут отнюдь не поощряется. Гражданин, лакомящийся посреди улицы мороженым, воспринимается как нелепый чудак, а человек, жадно поглощающий на ходу хот-дог или сандвич, рискует прослыть ненормальным. Конечно, в иных обстоятельствах и француз может наскоро заморить червячка, но это вынужденное и редкое отступление от традиционной культуры питания.

Смешно рассуждать о каких-то особых самоконтроле и выдержке французов. Они не высшие существа, невесть откуда получившие качества, которым должно завидовать все остальное человечество. Традиции не возникают на пустом месте. Как развилась галльская культура умеренности?

Здесь нет конкретного ответа, но есть тема для разговора. Франция — не маленький подверженный капризам погоды остров, а большая плодородная территория, всегда обладавшая надежными возможностями для производства самого разнообразного продовольствия. В 1615 г. французский драматург и экономист Антуан де Монкретьен так воспел богатство своей страны: «Мы легко можем обойтись без того, что получаем от соседей, в то время как они без нашей помощи существовать не могут». Не то чтобы несчастья вовсе обходили Францию стороной: XV век был отмечен семью периодами всеобщего голодомора, XVI век — тринадцатью. В середине XIV столетия чума унесла четверть населения. Тем не менее, как заметил современный историк Фернан Бродель, «в смысле природных катаклизмов королевство по большей части находилось в счастливом положении»; бедствия воспринимались тут не как норма, а как нечто из ряда вон выходящее. Франция не знала постоянно повторяющихся периодов катастрофического пищевого дефицита — не то что сотрясаемые бурями острова Тихого океана. Современные французы произошли от предков, имевших доступ к относительно постоянным, пусть и не изобильным запасам пищи. Вероятно, у этой популяции «бережливый ген» ввиду отсутствия селективной необходимости не стал активным. Людям незачем было копить жир на черный день. Оттого-то во Франции, Швейцарии и других странах Западной Европы от тучности страдает не такая подавляющая часть населения, как на тихоокеанских островах.

И все-таки ожирение бесчинствует и здесь. Несколько лет назад в Гренобле я разговорилась с шеф-поваром одного из ресторанов. Он посетовал, что чувствительность вкусовых рецепторов молодежи нарушена натиском соли и сахара, добавляемых в пресную унифицированную пищу. Тот, кто не различает вкуса, не может ощутить и насыщения. «Они уже сыты, но продолжают есть, — сказал мне кулинар. — Я переживаю за своих детей. Неужели им тоже грозит тучность?»

Повар не исследователь, не ученый. Однако он очень точно обозначил еще одну грань проблемы. Парижане свели знакомство с Роналдом Макдоналдом. И хотя французы по-прежнему стройнее жителей других европейских стран, не говоря уж об американцах, примерно каждый десятый взрослый представитель этой прекрасной нации отягощен сегодня избыточным весом. Доля излишне полных детей еще выше.

Такая тенденция характерна для всего мира. Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) определила переедание как «становящуюся наиболее распространенной форму неправильного образа жизни». Вспышки ВИЧ, туберкулеза и малярии ужасают, но не они главная угроза человечеству. Недавно были опубликованы приблизительные подсчеты, согласно которым к 2005 г. ожирение возьмет под свое крыло до 300 млн. человек. Большинство из них — жители развивающихся стран, где и без того сложно получить качественную медицинскую помощь.

* * *

На Косрае я встречалась с 29-летней матерью троих детей, которая страдает запущенной ишемической болезнью, нарушающей кровоснабжение сердца. Мужу 31 год, он тяжелый диабетик. Им повезло, что у ребятишек живы еще бабушки и дедушки: будет кому позаботиться о сиротах, когда случится неотвратимое, легко предсказуемое несчастье.