Голубиная книга - священное сказание русского народа

Да едет-де старый чистым полемДа большой-то дорогою Латинскою,Да наехал на дороге горюч камень.Да на камешке подпись подписана:«Старому-де казаку да Илье МуромцуТри пути пришло дорожки широкие:А во дороженьку ту ехать, убиту быть,Во другую-ту ехать, женату быть,Да во третью-ту ехать, богату быть»^{584}.

Образ этой своеобразной карты-указателя возник в былине не случайно — археологическим подтверждением существования подобной практики служит знаменитый Тмутараканский камень. Установленный в 1068 г. князем Глебом, он указывает расстояние в саженях от Тмутаракани до Корчева. Кроме того, в различных местах Руси на камнях неоднократно находили знак из трех вписанных друг в друга прямоугольников. Этот загадочный знак, называемый специалистами «вавилоном», встречается также в Болгарии, Дагестане, Азербайджане и на Северном Кавказе. Назначение этого символа вызвало к жизни немало гипотез. Так, например, Б. А. Рыбаков предположил, что его использовали для математических расчетов зодчие средневековой Руси, но эта гипотеза была раскритикована Р. Гаряевым. В своем исследовании о древнейших символах А. Голан утверждал, что «знак в виде нескольких вписанных друг в друга прямоугольников это план «священной горы», олицетворяющей середину земли, и что этот знак был одним из символов земли»^{585}. Со своей стороны, автор этих строк несколько лет назад отмечал, что, поскольку четверка была числовым символом земли, горизонтальной плоскости, а по вертикали мир делился на три части, то, возможно, перед нами символическое изображение мира. В принципе, на священном камне могли быть и какие-то знаки письменности, традиция нанесения которых на камни также берет начало в дохристианском периоде. Надпись из двух предложений на Пневищинском камне, речь о котором пойдет в книге о вселенском законе, связывает небесный порядок с земным. А Масуди говорит о знаках, очевидно письменности, отмеченных в славянском храме-обсерватории, «которые указывают на будущие события и предостерегают от происшествий перед их осуществлением», то есть речь идет о каких-то пророчествах, связанных, по всей видимости, с астрономическими наблюдениями. Однако эти знаки письменности, если они там были, составляли явное меньшинство по сравнению с другими способами передачи информации. Суммируя все это, можно предположить, что первоначально «Голубиная книга» представляла собой метеорит с изображением небесных светил, сакральной карты мира и, может быть, какого-то небольшого текста. Это наиболее правдоподобно объясняет как гигантские размеры «Голубиной книги», так и то, что ее нельзя читать, а можно только рассказывать по памяти. С принятием христианства на реальную основу наложился символ гигантской книги из Апокалипсиса, в результате чего и возник загадочный образ, дошедший до нас в духовном стихе. Разумеется, все это лишь предположение, хоть и наиболее правдоподобное, которое может быть окончательно подтверждено или опровергнуто лишь после открытия материального первообраза «Голубиной книги», если он, конечно, когда-нибудь будет найден.

Где же хранился этот священный камень, заключавший в себе вселенскую мудрость? Один сказитель говорил П. Безсонову, что сама «Голубиная книга» «бережется в Старом Ерусалиме»^{586}. Поскольку это место явно противопоставлялось собственно Иерусалиму, символизирующему собой пуп земли, логично предположить, что под «Старым Ерусалимом» понимался старый сакральный центр мира, уже известный нам «пуп морской». Подобное понимание подкрепляется тем, что в другом варианте духовного стиха дается следующее объяснение главенства океана:

Окиян моря ысем морям мати, —Что выходит из ней церковь соборная,Сааборная, богомольная;Во святой во церкви во соборныяПочивают книги самого Христа,Самого Христа, царя небеснаго:Потому Окиян моря морям мати^{587}.

Как видим, морская церковь святого Климента прямо называется здесь местом хранения книг Иисуса Христа, неоднократно называвшегося автором «Голубиной книги», что указывает на нахождение последней в храме Святовита на Рюгене-Буяне. То, что данная деталь была не случайной, показывает совершенно неожиданное для православной традиции утверждение одного белорусского варианта стиха о том, что Рым-папа всем попам отец, поскольку

К яму писемцы идуц от самого Христа,Царя небеснаго.И ен их получаець,По бялу свету разсылаець —Самого Христа, царя небеснаго^{588}.