Голые

Прошло уже больше недели с тех пор, как я видела своего соседа и говорила с ним, и я подумала о том, что нужно постучать в его дверь, когда буду проходить мимо. Не то чтобы Алексу требовалось отчитываться передо мной или что-то в этом роде… Фактически до тех пор пока плата за проживание вносилась вовремя, нам было совсем не обязательно пересекаться друг с другом. Но мы ведь общались прежде, и сейчас я скучала по нашим вечерам. Бросив взгляд в сторону его квартиры, я увидела полоску света под дверью. Глубоко вздохнув, я все же решилась постучать. Он не ответил, и моя храбрость тут же улетучилась. Отказавшись от мысли постучать снова, я поднялась по лестнице наверх и уже входила в свою квартиру, когда услышала его голос:

– Оливия?

Лучшая часть катания на лыжах – это самый первый момент, когда ты смотришь вниз с горы. Готовишься оттолкнуться. Разогнаться и устремиться вниз. Полететь. Нечто подобное я ощутила и сейчас.

– Привет, Алекс. Счастливого Рождества!

На нем были джинсы и расстегнутая рубашка с длинными рукавами, открывавшая голый торс. Взъерошенные волосы торчали во все стороны, а одна щека выглядела помятой.

– Счастливого Рождества! Я слышал, как ты пришла.

– Я тебя разбудила? Мне очень жаль.

– Нет, все в порядке. Я находился в построждественском ступоре после плотного ужина.

– Хочешь… войти? – Я открыла дверь пошире.

– Уже поздно, не беспокойся. Я просто хотел отдать тебе это. – Алекс протянул маленькую коробку, обернутую в серебристую бумагу, на которой красовался строгий синий бант.

Я взглянула на коробку, потом подняла глаза на него:

– Ты приготовил для меня подарок?

– Конечно. В это время года подарки как никогда уместны.

– Но у меня ничего для тебя нет.

– Ничего страшного. Просто открой.

– Хорошо, тогда заходи. – Я посторонилась, и Алекс переступил через порог, но так и застыл в дверном проеме.

Коробочка была обернута так, что я могла просто поднять крышку, не срывая бумагу. Внутри, удобно свернувшись на мягком ложе из прелестной ткани, лежал браслет из поделочных камней.

– Как красиво!

– Я рад, что тебе понравилось. Я знаю, это не слишком…

– У меня нет для тебя подарка, – напомнила я. – Браслет очень милый! Право слово, не стоило, Алекс. В самом деле. Но – спасибо.

– Я просто хотел тебе что-нибудь подарить, – сказал он. – Доказать, что я – не полный кретин.

Удивленная, я не удержалась от смеха:

– О боже… Я так не думаю!

– Нет?

– Конечно нет. – Я немного помедлила. – А должна?

Нахмурившись, Алекс внимательно посмотрел на меня.

– Я просто подумал… Ладно, не важно.

– Подумал – о чем?

Он махнул рукой:

– Ни о чем. Правда.

Я хотела надавить на него, настоять на объяснении, но не стала этого делать. Приложив браслет к своему запястью, я приподняла руку и принялась покачивать ею из стороны в сторону, восхищаясь камнями.

– Большое тебе спасибо.

Ни один из нас не двинулся с места. Я подняла большую сумку, полную оставшейся от ужина еды, которую Марджори упаковала для меня.

– Ты не голоден?

Алекс положил руку себе на живот:

– Вау! Мм… нет. Не думаю, что когда-нибудь снова почувствую голод.

Я рассмеялась:

– Завтра передумаешь.

Его губы медленно растянулись в ответной улыбке.

– О да! Уверен, завтра я обязательно захочу поесть.

– Что ж, все понятно. – Мы снова застыли на месте, Алекс по-прежнему не заходил в глубь квартиры, оставаясь в дверном проеме.

– Мне точно не удастся убедить тебя взять кусочек рождественского окорока?

– Хм… а я сегодня окорок так и не поел. У нас было нечто, именуемое «турдакен»[14], можешь себе представить…

– И ты это ел? – снова рассмеялась я. – Ничего себе! Патрик всегда говорил, что хотел приготовить что-то в этом роде на Рождество.

– Ну… да, – отозвался Алекс. – Он пригласил меня к себе.

Я не могла придумать, что на это ответить, только промямлила:

– Никогда это не ела.

– Тебе стоит попробовать. Что ж, мне пора спать. Увидимся, Оливия. Счастливого Рождества.

– Еще раз спасибо за браслет.

– Не стоит благодарности. – Уже уходя, он обернулся через плечо и улыбнулся мне.

Я закрыла за Алексом дверь и прислонилась к ней. Так я и стояла, силясь понять, почему тот простой факт, что Патрик пригласил его к себе на Рождество, имел для меня такое большое значение.

Если феерия Патрика по случаю Рождества и Хануки одновременно была вакханалией еды, музыки и драмы, его новогодний праздничный вечер оказался намного тише. Здесь все еще было в изобилии еды и музыки, но список гостей на этот раз оказался значительно скромнее. Присутствовали сестра Тедди, Сьюзен, со своим тинейджером-сыном Джейденом, обитавшие по соседству Надя и Карлос, а еще несколько друзей Тедди и Патрика, которых я встречала, но не слишком хорошо знала. Да, еще брат Патрика, Шон. Я, наконец.

И разумеется, Алекс Кеннеди.

Он вошел в дом с черного хода, нагруженный свертками в серебристой бумаге с синими бантиками. Я обернулась, подняв глаза от столешницы, где резала сыр и раскладывала новую порцию крекеров. От неожиданности мое сердце глупо подпрыгнуло в груди.

– Алекс!