Горбачев и Ельцин как лидеры

Когда в 1964 году Хрущев был окончательно свергнут, консенсус в руководстве был гораздо большим, чем после смерти Сталина. Антисталинская кампания была остановлена, чтобы интеллигенция не могла больше ставить под сомнение мудрость коммунистической партии и верность ее линии. Также негласно решено было отказаться от из ряда вон выходящих обещаний Хрущева добиться «полной и окончательной победы коммунизма» в СССР и «догнать и перегнать Америку» в промышленном производстве и уровне жизни. В совокупности руководство лучше осознало, что система неспособна выполнить такие обещания. Учитывая эти изменения, уровень поляризации внутри него снизился до такой степени, что рецептом успеха стал отказ от «повышения ставок», создание коалиции, объединяющей умеренную середину политического спектра. Еще совсем недавно Хрущев, а до него Сталин продемонстрировали политическому руководству опасность, исходящую «сверху», когда лидер получает слишком много власти и может использовать ее против зависимого от него номинально «коллективного» руководства. В таких обстоятельствах политическая конкуренция при Брежневе стала ограниченной: она сводилась к более узким политическим аренам и всегда подчинялась необходимости избегать вызовов политическим прерогативам партийного руководства, будь то «сверху» (автократия) или «снизу» (силы вне партийно-государственного аппарата). Способом избежать таких вызовов было сохранение видимости единства в руководстве; это сочеталось с умеренным консенсусом в руководстве и укрепляло его. Результатом стало то, что политическая конкуренция превратилась в значительной степени в вопрос снижения, а не повышения ставок. Это продолжалось около двадцати лет и способствовало возникновению того состояния, которое Горбачев и его единомышленники охарактеризовали как «застой».

Горбачев, как и Хрущев, столкнулся с ситуацией, когда атмосфера внутри политического истеблишмента сместилась в сторону смутного ощущения, что «так продолжаться не может». Не было единого мнения относительно того, как вылечить недуг, но широко распространилось стремление к переменам. Реакционный менталитет наследников Брежнева и Черненко (Тихонов, Гришин, Романов, Кунаев и др.) был аналогом неосталинистских настроений 1953 года, и обойти его было столь же легко. Предвыборная речь Горбачева в декабре 1984 года явилась аналогом кампании Хрущева по десталинизации. Он бросил вызов и объявил о невозможности продолжать по-прежнему. Укрепив свою власть в 1985–1986 годах, Горбачев снова перехватил инициативу, начав процесс непрерывной радикализации политики, что нашло отражение в его программах гласности и демократизации 1987–1988 годов. Однако, спонсируя эти инициативы, Горбачев не пытался перебить ставки своих соперников в руководстве. Те, кто, как Шеварднадзе и Яковлев, соглашался с его программой, были не соперниками, а союзниками; не было нужды перебивать их ставки. Горбачев просто пытался вести страну в предпочтительном для себя направлении, а предпочитал он радикализацию постепенную, чтобы не дать общественным силам зайти слишком далеко и слишком быстро в направлении, способном обрушить систему или вызвать мощную реакцию сил внутри истеблишмента.

Таковы были условия, в которых Ельцин пытался играть с Горбачевым на повышение – сначала для того, чтобы заставить его радикализоваться более полно и быстро (1986–1987), а затем для того, чтобы обойти Горбачева с фланга в борьбе за лояльность недавно мобилизованных общественных сил (1988–1991). Ельцин проиграл первое из этих сражений, потому что оно шло в границах партийного истеблишмента и в то время, когда уровень поляризации внутри Политбюро и Центрального комитета был еще относительно низким. Тем не менее он выиграл второе сражение, потому что оно происходило на публичной арене, которая распространилась на недавно обретенный (и быстро радикализующийся) электорат. Фактически Ельцин смог победить Горбачева, когда были выполнены два условия: 1) резко усилилась политическая поляризация; 2) политическая конкуренция происходила на новых аренах и с новыми правилами – на аренах и по правилам, которые по иронии судьбы были созданы самим Горбачевым.