Горечь

Два свода – земли и небесСмыкались в запущенном парке.Под радугой каменной аркиВиднелся Платоновский лес.Вдали обозначен едва,Он таял от зноя и света —Бесцветная в пламени лета,Прозрачной казалась листва.Вблизи этот лес, словно дух,Явился нам разным и странным —Исполненным сумрачной тайныИ сонным, как тяжкий недуг.Уже через пару шагов

Он взял нас в тугие объятья —Но женщина в ситцевом платьеХотела к обеду грибов.Он сразу же нас невзлюбилЗа то, что ступали в растенья,Считая, что здесь запустенье —А он их растил и копил.Он властно манил нас назад,Затаптывал тропы и вехи,Где были гнилые орехиИ дупла с лицом бесенят.Он нам ничего не давал.Уж очень мы были мирские,

И праздные, и городские —Для тайн, что он свято скрывал…Но девочка с чёлкой прямой —Наверно, сама подрезала —Шершавые губы лизала,И не торопилась домой.И женщина, клявшая путь,Грибы и сухое печенье,Всё медлила с их возвращеньем,И пряталась в тень – отдохнуть.Ладонью манила меняИ будто бы в шутку крестила,Ругала нечистую силу

В жилище из мшистого пня.А я озиралась вокруг —Забавные эльфы лесныеСерьёзные гномы не злые —Восторг, а совсем не испуг!Я с ними была заодно,Я общий язык находила —Чем женщину крайне сердила,И это казалось смешно.Заухал Платоновский лес —И листья охапкой взлетели,И птицы меж ними свистели,Как будто был равен их вес.

И нас, наконец, пригласилК застолью полян земляничных,Маслят златоногих отличных —И всё городское простил.Опушка открылась сама —И солнечным ветром дохнуло.А лес на окраине ТулыНакрыла лиловая тьма……Я будто смотрела назад… Но сон оборвался некстати — И женщина в ситцевом платье Вернулась домой без маслят.

Матери