Горький и евреи. По дневникам, переписке и воспоминаниям современников

доживи сам Ницше до наших дней, он к своему «единственному психологу», у которого еще можно чему-нибудь поучиться (Достоевскому), присоединил бы с обычным для него страстным увлечением и г. Горького.

Однако, заметим, Горький, вслед за Ницше, ненавидел христианский гуманизм страдания, составлявший основу мировоззрения Достоевского. Позиция «ненавистника страданий» была заявлена Горьким еще в 1913 г., в статье «О Карамазовщине» он писал:

Милосердие – прекрасно, да! Но – укажите мне примеры милосердия «кляч»! А милосердием, любовью «рысаков» к людям творилось и творится в нашем мире все, что радует нас, все, чем гордимся мы. Гуманизм в той форме как он усвоен нами от Евангелия и священного писания художников наших о русском народе, о жизни, этот гуманизм – плохая вещь <…>… На мой взгляд, с людей страдающих надобно срывать словесные лохмотья, часто под ними объявится здоровое тело лентяя и актера, игрока на сострадание и даже – хуже того… <…> я смотрю на сию путаницу не с точки зрения социальной неразберихи, а глазами инстинкта, биологической силы, которая внушает мне вражду ко всякому страданию.

<…>

Несомненно и неоспоримо, Достоевский – гений, но это злой гений наш. Он изумительно глубоко почувствовал, понял и с наслаждением изобразил две болезни, воспитанные в русском человеке его уродливой историей, тяжкой и обидной жизнью: садистическую жестокость во всем разочарованного нигилиста и – противоположность ее – мазохизм существа забитого, запуганного, способного наслаждаться своим страданиием, не без злорадства однако рисуясь им пред всеми и пред самим собой… Главный и наиболее тонко понятый Достоевским человек – Федор Карамазов, бесчисленно – и частично и в целом – повторенный во всех романах «жестокого таланта». Это – несомненно русская душа, бесформенная и пестрая, одновременно трусливая и дерзкая, а прежде всего – болезненно злая: душа Ивана Грозного, Салтычихи, помещика, который травил собаками мужика… Очень искаженная душа, и любоваться в ней – нечем.

<…>

Нам больше, чем кому-либо, необходимо духовное здоровье, бодрость, вера в творческие силы разума и воли.

Лев Троцкий в статье «Кое-что о философии “сверхчеловека”», опубликованной в 1909 г., вскоре после смерти Ницше, тоже находит немало общего между немецким философом и русским писателем-социалистом: