Горькое лето 1941 года

Поручить т. Мерецкову общее руководство Северным фронтом, с выездом на место.

VI

Назначить членом Военного Совета Северного фронта секретаря Ленинградского горкома ВКП(б) т. Кузнецова.

* * *

Из дневниковых записей С. М. Будённого

В 1941 году 21 июня в 19 часов в кабинет И. В. Сталина были вызваны Тимошенко (нарком обороны), Жуков (начштаба РККА) и я (зам. наркома обороны).

И. В. Сталин сообщил нам, что немцы, не объявляя войны, могут напасть на нас завтра, т. е. 22 июня, а поэтому что мы должны и можем предпринять сегодня же и до рассвета 22.06.41 г.

Тимошенко заявил, что «если немцы нападут, то мы их разобьем на границе, а затем на их территории».

И. В. Сталин подумал и сказал: «Это несерьезно», обратился ко мне и спросил: «А вы как думаете?»

Я высказал свои мысли.

Тогда И. В. Сталин сказал: «Ваши соображения правильные, и я беру на себя разговор по вопросу авиации с комвойсками округов, а наркому и штабу дать указания округам. Вы знаете, что у нас сейчас делается на границе?»

Я ответил, что нет, не знаю.

«А почему вы не знаете?»

Я ответил, что ведаю тылом армии, а оперативными вопросами, вооружением ведают нарком и штаб, меня до этой работы не допускают.

«Это глупо, почему вы не сказали раньше?»

Я ответил: «Полагал, что такая установка дана свыше».

Оказывается, нарком обороны делает оборонительную линию по всей новой (после 1939 года) границе и вывез все вооружение из бывших укрепленных районов по границе…

После этого обмена мнениями Сталин попросил собрать Политбюро. На нем Сталин предложил образовать особый фронт, подчинив его непосредственно Ставке, и назначить Буденного командующим фронтом, а членом Военного совета фронта т. Маленкова Г. М.

…После принятия решения я пошел прямо к себе на работу и приступил к формированию штаба фронта. Тимошенко и Жуков мне начальника штаба не дали, а я просил т. Соколовского, с которым работал три года в Московском военном округе.

В 4.00 22.06.41 г. мне позвонил нарком т. Тимошенко и сообщил, что немцы бомбят Севастополь, и нужно ли об этом докладывать Сталину? Я ему сказал, что немедленно надо доложить, но он попросил: «Звоните вы». Я тут же позвонил (уже из кабинета наркома) и сообщил не только о Севастополе, но и о Риге, которую немцы тоже бомбят. Вечером 22-го мы с Маленковым выехали в Брянск. Так началась война.

Наши войска на границе были опрокинуты, хотя многие из них пали смертью храбрых целыми полками и дивизиями, в том числе и бывшие кавдивизии 6-го кавкорпуса (4, 36, 6-я). Эти кавдивизии по предложению Тимошенко были переведены в мехдивизии, а война их захватила на распутье, так как они механизацию не получили, а лошадей сдали и дрались как пехота, но в результате восьмидневных боев все были истреблены. Там же, в этих боях, погиб комкор т. Никитин. Это были лучшие дивизии нашей кавалерии и армии. Я просил наркома Тимошенко перевести другие кавдивизии на мехтягу, а не эти, но он не согласился.

Уже в 1943 году мне доложил боец 4-й кавдивизии, который был во взводе прикрытия знамен, что он видел всю картину боя и гибель комкора т. Никитина. После того боя в живых никого не осталось, так как, по выражению бойца, танки противника все поле боя проутюжили…

Тот самый первый день

Михаил Мягков, доктор исторических наук

22 июня 1941 года. Кто виноват в жесточайших потерях? Почему не предотвратили быстрое отступление и что привело к тому, что назвали «внезапностью», «неподготовленностью», «неразберихой»? Все это вопросы не просто для историков, но, если хотите, исторические. Не извлечь уроков из 22 июня 1941 года равносильно преступлению против подрастающих и еще не родившихся поколений, но не меньшее зло могут принести и неверные выводы. Выход в комплексном анализе всех доступных на сегодня источников об истоках трагедии.

Особую значимость имеет исследование ситуации в Белоруссии, где противник нанес свой главный удар. Почему долгое время в Наркомате обороны и Генштабе РККА оборонительные действия полагали вести всего несколько дней, за которые собирались обескровить противника и перейти затем в решительное наступление на чужой территории? И все это в условиях гигантских мероприятий по перестройке структуры соединений Красной Армии, перевооружения, нехватки необходимого персонала, обученного работать с новой техникой, недостатка комсостава, неукомплектованности частей, наличия огромного парка старой техники, требующей капитального ремонта.

Почему только в мае приграничным округам дали директивы о разработке планов прикрытия, предусматривавшие строительство обороны на большую глубину? Почему слишком медленно перемещались к границам частично мобилизованные военнослужащие запаса (около 800 тыс. человек) и соединения из внутренних округов?