Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица

Нелия Эпкер, заключенная из Голландии, вспоминала: «Надзирательница Мандель 21 июля 1942 года страшно избила меня палкой, и из-за нее [меня отправили] на шесть недель в Бункер, что было равносильно смертному приговору, потому что в то время Бункер был настолько ужасен, что никто до тех пор не жил там долго. Несколько недель я находилась там в жутком холодном подвале и могла поесть лишь раз в четыре дня. Только чудом мне удалось выжить»²⁸.

И Мандель, и Бинц достигли эмоциональной деградации, когда власть и акт избиения другой женщины приносили им огромное удовлетворение – физическое, психическое и сексуальное.

В апреле 1942 года Мандель в последний раз подписала административный отчет Бункера. Благодаря своей деятельности Мария заработала положительное признание и получила повышение. Теперь Мария стала главной надзирательницей, Oberaufseherin, женского концентрационного лагеря Равенсбрюк.

Глава 18

Начальница

Место фрау Лангефельд заняла бестия по имени Мандель. В концлагере никогда не бывает так плохо, чтобы хуже быть не могло, а эта Мандель была садистской тварью.

Маргарита Бубер-Нойман¹

Путь Марии Мандель сквозь ряды женщин-надзирательниц был быстрым и уверенным. Когда в апреле 1942 года Йоханна Лангефельд была переведена на другую должность, то логичным решением было выбрать именно Марию, чтобы сменить Лангефельд на посту главного надзирателя.

Ранее в том же году Гиммлер приехал в Равенсбрюк, чтобы набрать охранников для беспорядочного и неорганизованного женского лагеря в Аушвице. Поскольку Лангефельд была самой опытной и высокопоставленной женщиной, Гиммлер договорился о ее переводе в Польшу вместе со многими опытными охранниками².

Марию, недавно вернувшуюся из отпуска, повысили до Oberaufseherin (главной надзирательницы). Хотя позже она заявила, что «я была не очень рада этому и предпочла бы, чтобы меня отправили в офис, не имеющий ничего общего с заключенными»

³, повышение, несомненно, принесло ей огромное профессиональное удовлетворение. Она поднялась настолько высоко, насколько это было возможно в лагере.

Дэниел Патрик Браун отмечает, что ранг старшей надзирательницы был примерно равен рангу офицера у мужчин (хотя женщины никогда не могли отдавать мужчине никаких приказов). «Кроме того, главная надзирательница была членом командного состава лагеря. Ее власть над всеми подчиненными ей женщинами-охранницами была близка к абсолютной, и женщины в ее подчинении не должны были делать чего-либо, что могло бы ее разозлить»⁴.

Мандель, как и Лангефельд до нее, боролась с трудностями надзора и управления часто незрелыми и вздорными женщинами, набранными в охранники. Позже она говорила, что, хотя в Аушвице трудности с наймом и содержанием хороших женщин-надзирательниц и охранниц были хуже, в Равенсбрюке это было уже проблемой на тот момент⁵.

Кроме того, по мере расширения системы лагерей многие опытные женщины-охранницы были завербованы или уведены на штатные должности в другие лагеря. Это вызывало сильное недовольство. Мандель жаловалась, что «по мере привлечения надзирательниц они отбирали лучших для себя, а остальных отправляли в Аушвиц, Люблин или прочие лагеря. Из-за этого было много проблем»⁶

.

Некоторые надзирательницы подвергались дисциплинарным взысканиям или освобождались из-за «моральной испорченности» или различных проступков. Мария выражала разочарование тем, что ей не удалось добиться увольнения еще большего числа женщин с их должностей, когда мужское высшее командование, по сути, отмахнулось от ее опасений по поводу женщин и просто перевело их в другие лагеря.

В Ораниенбурге мы отстраняли женщин-надзирателей через пять-шесть дней, часто просили об их увольнении, так как их нельзя было [использовать] для этой цели по моральным соображениям. Это не одобрялось, и их переводили в другой лагерь. Это часто приводило меня в отчаяние, и летом 1941 года по этой причине я отправилась в Ораниенбург вместе с комендантом Крамером. Мы описали Глюксу невозможные условия. С этим ничего не было сделано, потому что мужчины не испытывали никаких проблем и их нервы из-за этого не страдали⁷.

Несмотря на эти трудности, Мария с энтузиазмом и усердием подошла к обязанностям своей новой должности. Теперь она была главной, и она была к этому готова.