Госпожа Смерть. История Марии Мандель, самой жестокой надзирательницы Аушвица

Заключенным было позволено выходить на улицу между бараками и делать зарядку¹¹, а к концу 1945 года ограничения, введенные Эйзенхауэром, были ослаблены настолько, что заключенные могли переписываться по почте со своими семьями, правда письма проверялись цензурой. Мария позже призналась, что за время своего заключения у американцев она получила три письма от отца и сестры¹².

Красный Крест регулярно присылал своих представителей для контроля условий содержания и обеспечения гуманного обращения с заключенными. «Их проводили регулярно, Красный Крест в этом отношении был очень добросовестным»¹³.

Для Марии этот период ознаменовался болезнью: ее тело окончательно сдало под воздействием стресса, вызванного тем, что она находилась в бегах и в подполье. «Четыре дня я лежала в постели без сознания со стенокардией и нервным срывом в бункере в Дахау, без должного лечения со стороны тюремного врача. Он был в ярости, потому что я посоветовала одному сокамернику не заводить с ним отношений»¹⁴.

Мировая пресса все чаще стала освещать судьбу заключенных нацистов в Дахау. Хотя Мандель не была столь известна, как другие женщины СС, например, Ирма Грезе и Ильза Кох, она все же привлекла к себе внимание. Польский журналист Мельхиор Ванькович получил разрешение на посещение Дахау и интервью с заключенными нацистами. Его секретарь Зофия была в Равенсбрюке и настояла на том, чтобы они взяли интервью у «этого монстра в юбке». Ванькович запретил секретарше насмехаться над Мандель, а затем отвлекся на красоту сокамерницы Марии – Элизабет Рупперт. В итоге он так и не написал о самой Мандель¹⁵.

Летом 1945 года польский кинорежиссер Ванда Якубовская беседовала с несколькими бывшими эсэсовцами об их мотивах и внутренних противоречиях. Она пыталась взять интервью у Lagerführerin Mandel (начальницы лагеря Мандель), но Мария отказалась давать интервью¹⁶.

Существует видеозапись Мандель и Рупперт в одной из камер заключения, сделанная во время их пребывания в Дахау. Двери в эти камеры массивные, с различными замками и небольшим квадратным окошком, закрытым металлической решеткой. В первом кадре через этот проем улыбается женщина.

В следующей сцене дверь открыта, а Мандель и Рупперт сидят по одну сторону и ведут непринужденную беседу. Мария, сидящая слева, разговаривает, а Элизабет приветливо улыбается. Обе одеты в обычные платья, на Элизабет также надет фартук. Мария, опираясь рукой о выступ, смотрит в камеру, поднимает брови и делает отстраняющий жест. Затем, словно желая дать оператору то, что он хочет, она расширяет глаза и демонически озирается. Незадолго до окончания записи с Мандель спадает маска непринужденности, и появляется настоящая Мария, которая смотрит вниз, отбросив всю свою игру, и тяжело сглатывает¹⁷.

Другая сокамерница Марии, Маргит Бурда, вспоминает, что все было очень хорошо.

– Были лишние одеяла. Нас хорошо кормили. Даже у американцев не было так хорошо! Мы жили вчетвером в камере, у нас была вода и туалет. Там я познакомилась с Марией¹⁸.

Глава 60Маргит

Она была злом во плоти.

Эльза Беркомичова, бывшая заключенная концлагеря Аушвиц-Биркенау¹

Она была моим хорошим и добрым другом.

Маргит Бурда²

Маргит Бурда была одной из многих молодых женщин, призванных немецким правительством на административную службу в оккупированной Польше³. Большую часть войны она проработала секретарем в полицейском участке в Кракове. Маргит вспоминает:

– Когда я приехала в Краков, мне было двадцать лет. Мы хорошо зарабатывали, у нас была прекрасная квартира. Я была влюблена, и годы моей юности до 1945 года были прекрасными. Когда война подошла к концу, пришли русские, и я попала в тюрьму. Понятия не имею, почему меня арестовали. Никому ничего плохого я не сделала. Закончились чудесные деньки. Моя прекрасная жизнь подошла к концу⁴.

После того как Маргит передали союзникам, ее отправили в Дахау, где она содержалась в одной камере с Марией Мандель. Следующие два года Маргит и Мария были почти неразлучны, и между ними завязалась теплая и заботливая дружба. Шестьдесят лет спустя, благодаря счастливой случайности и кропотливым поискам, Маргит удалось найти живой и здоровой в возрасте восьмидесяти шести лет. Она была готова рассказать о своей дружбе с Марией.

Маргит, родившаяся в 1920 году, была на восемь лет моложе своей любимой подруги. Теперь она жила у Олимпийского стадиона в Мюнхене со своим спутником и «любовью всей жизни» Хельмутом. Как и многие молодые люди 1940-х годов, Хельмут был призван в вермахт и отправлен на Восточный фронт. Его задержали, и следующие пять лет он провел в качестве военнопленного в России. Сегодня он заботится о Маргит, но при этом охотно рассказывает о том бурном периоде в их жизни.