Гость из космоса

— Пока еще у нас не было прямых доказательств, — уклончиво ответил Крымов.

Капитан налил всем коньяку.

— Наверное, замечательная это специальность — астрономия. У нас, моряков и полярников, принято рассказывать о себе. Вот бы вы, товарищ географ, и вы, товарищ Низовский, а особенно, вы, астрономы, рассказали бы, как учеными стали, — предложил Борис Ефимович.

— Что ж тут рассказывать, — отозвался Низовский. — Учился в школе, потом в университете, остался при кафедре аспирантом… вот и все.

— Меня ученым сделала страсть, — сказал Валентин Гаврилович Васильев. — Страсть к новому, жажда передвижения. Я исходил, исколесил всю нашу замечательную страну. Вот теперь до Арктики добрался. А как подумаешь, сколько еще неисхоженного, неизведанного на наших просторах, радостно становится. Пью за необъятную и красивейшую нашу Родину! — сказал географ и выпил рюмку.

Все последовали его примеру.

— А вы? — обратился капитан к Крымову. — Вы что расскажете нам?

Крымов стал чрезвычайно серьезным.

— Это очень сложно, — задумчиво начал он, потирая свои выпуклые надбровные дуги, — и очень долго рассказывать.

Мы все стали просить. Наташа выжидательно смотрела на своего руководителя. Очевидно, она не знала его биографии.

— Пожалуй, я расскажу, — согласился наконец Крымов. — Я родился в эвенкийском стойбище. Раньше эвенков звали тунгусами.

— Вы эвенк? — воскликнула Наташа.

Крымов кивнул.

— Я родился в эвенкийском чуме в тот год, когда в тайге… Вы все, наверное, слышали про Тунгусский метеорит, который упал в тайгу?

— Слышали немного. Расскажите, это очень интересно, — попросил Низовский.

— Это было необыкновенное явление, — сразу оживился Крымов. — Тысячи очевидцев наблюдали, как над тайгой возник огненный шар, по яркости затмивший солнце. Огненный столб уперся в безоблачное небо. Раздался ни с чем не сравнимый по силе удар… Этот удар прокатился по всей земле. Он был слышен за тысячу километров от места катастрофы: зарегистрирована остановка поезда близ Канска, в восьмистах километрах от места катастрофы. Машинисту показалось, что у него в поезде что-то взорвалось. Небывалый ураган прокатился по земле. На расстоянии четырехсот километров от места взрыва у домов сносило крыши, валило заборы… Еще дальше — в домах звенела посуда, останавливались часы, как во время землетрясения. Толчок был зафиксирован многими сейсмологическими станциями: Ташкентской, в Иене, Иркутской, которая и собрала показания всех очевидцев.

— Что же это было? — спросил Низовский. — Толчок от удара метеорита о землю?

— Так думали, — уклончиво ответил Крымов. — Воздушная волна, вызванная катастрофой, два раза обошла земной шар. Она была отмечена барографами в Лондоне и других местах.

Странные явления наблюдались во всем мире в течение четырех суток после катастрофы в тайге. В Западной Сибири и по всей Европе ночью было светло, словно в ленинградские белые ночи…

— Когда это было? — спросил капитан.

— В год моего рождения, — ответил Крымов, — в тысяча девятьсот восьмом году. Огненный ураган пронесся тогда по тайге. За шестьдесят километров, в фактории Вановара, люди теряли сознание, чувствуя, что на них загорается верхняя одежда. Воздушной волной многих оленей подбросило в воздух, а деревья тайги… Верьте мне, я из тех мест и много лет участвовал в поисках метеорита… Все деревья в радиусе тридцати километров вырваны с корнем, почти все сплошь! В радиусе шестидесяти километров они повалены на всех возвышениях.

Небывалое опустошение произвел ураган. Эвенки бросались в поваленную тайгу искать своих оленей, лабазы с имуществом. Они находили только обугленные туши. Горе посетило тогда и чум моего деда Лючеткана. Мой отец, ходивший в поваленную тайгу, видел там огромный столб воды, бивший из земли. Отец умер через несколько дней в страшных мучениях, словно его обожгло… Но на коже у него не было никаких ожогов. Старики испугались. Запретили эвенкам ходить в поваленную тайгу. Назвали ее проклятым местом. Шаманы говорили, что там на землю спустился бог огня и грома — Огды. Он, дескать, и жжет невидимым огнем всех, кто туда попадает.

В начале двадцатых годов, — продолжал Крымов, — в факторию Вановара приехал русский ученый Леонид Алексеевич Кулик. Он хотел найти метеорит. Эвенки отказались сопровождать его. Он нашел двух ангарских охотников. Я присоединился к ним. Я был молод, хорошо знал русский язык, кое-чему научился в фактории и ничего на свете не боялся.

Вместе с Куликом мы прошли через гигантский лесовал и обнаружили, что корни всех бесчисленных деревьев, миллионов поваленных стволов направлены в одно место — в центр катастрофы. Когда же мы увидели эпицентр, то были поражены. Там, где разрушения от упавшего метеорита должны быть наибольшими… лес стоял на корню. Это было необъяснимо не только для меня, но даже и для русского ученого. Я видел это по его лицу.

Лес стоял на корню, но это был мертвый лес — без сучьев, он походил на врытые в землю столбы…

Посредине леса виднелась вода — озеро или болото.

Кулик предположил, что это и есть воронка от упавшего метеорита.