Государство и политическая форма

Поэтому я могу следовать за мнением Р. Сменда, согласно которому парламентаризм есть особенная государственная форма лишь в той мере, в какой парламентская система означает характерные для буржуазного правового государства балансирование и релятивирование элементов государственной формы. Парламентская система может проявляться как нечто динамическое и противопоставляться статическому, поскольку она пытается осуществить подобное хрупкое равновесие политических элементов. Однако она не является чем-то динамическим в том смысле, что она в качестве интеграции политического единства содержит особый принцип формы в отличие от других принципов государственной формы. Специфическое заключается в соединении и балансировании различных элементов формы на службе у буржуазных принципов правового государства и интеграции буржуазии в монархическое государство.

Данная система хрупкого равновесия политических форм, в которой одновременно применяются аспекты как тождества, так и репрезентации, как монархические, аристократические, так и демократические структурные элементы, особым образом соответствует политическим тенденциям либеральной буржуазии и буржуазного правового государства. Посредством смешения и балансирования она предохраняет от любого абсолютизма, будь это абсолютизм монархии, демократии или самого парламента, то есть аристократии или олигархии. Здесь заложена ее специфическая взаимосвязь с буржуазным правовым государством, и в этом она также соответствует политической ситуации носителя данной идеи правового государства, либеральной буржуазии. Таким образом, она является собственно политической системой буржуазного правового государства и страдает только тем недостатком, что свойственен этой идее правового государства вообще, а именно тем, что она стремится обойти последнее, неизменное, политическое решение и следствие принципов политической формы. Вполне закономерно, что именно данная система понимается как дальнейшая потребность свободного государства, присоединяющаяся к другим признакам организации правового государства, и такой большой знаток конституционного права, как Эсмен (I, S.243), говорит: «Парламентское правление в Европе является почти единственной формой полной политической свободы и заслуживающей восхищения системой». С точки зрения буржуазной правовой государственности она действительно заслуживает восхищения. Именно лишь взаимное балансирование всех элементов политической формы завершает часть современной конституции, посвященную правовому государству, и — насколько это возможно — защищает ее от следствий и возможностей применения, постоянно угрожающих ей из политической части. Целостность данной политической части упраздняется, и отдельные, сбалансированные и смешанные элементы формы лишаются возможности политического абсолютизма.