Готы в эпоху Великого переселения народов

иметь представление о том, каким путем они проникали в эти районы. Н. Вагнер показал, что в литературе вопрос о движении готов к Северному Причерноморью вращается вокруг прохождения их через Припятские болота[77]. Он базируется на произвольно интерпретируемом сообщении Иордана о том, что готы прошли через местность замкнутую, окруженную «зыбкими болотами и омутами» (tremulis paludibus voragine)[78]. H. Вагнер полагает, что, согласившись с традиционной точкой зрения, исследователь будет видеть маршрут движения готов следующим образом: готы продвигаются от устья Вислы в ее верховья, затем, вероятно, по правому притоку Западного Буга достигают Припятских болот, проходят их и приближаются к Днепру. По мосту (?) они переходят Днепр. Причем это удалось сделать только половине племени, так как мост обрушился и вторая половина готов осталась на правобережье Днепра. О дальнейшей ее судьбе ничего неизвестно. Те готы, которые перешли Днепр, после сражения со спалами «движутся в крайнюю часть Скифии, соседящую с Понтийским морем»[79]. Н. Вагнер скептически относится к сообщению Иордана о мосте через реку, считая это легендой, которая, возможно, явилась отражением того, что готы размещались по обе стороны Днепра[80]. Вполне справедливо Н. Вагнер обратил внимание на то, что традиционное представление о маршруте движения готов оставляет место для постановки вопроса: каким способом готы осуществляли переселение? Исследователь полагает, что готы, вероятно, имели информацию о тех районах, куда направлялись, и знали, каким образом можно было их достичь. Может быть даже, они получали эти сведения с помощью разведки[81]. H. Вагнер не исключает и такую возможность, как использование готами торговых дорог, связывающих южное побережье Балтийского моря с районами Северного Причерноморья[82]. Это мог быть торговый путь Висла—Западный Буг—Днестр или Висла—Западный Буг—Южный Буг. Используя эти дороги, они могли бы избежать тех сложностей, которые должны были им неизбежно встретиться в Припятских болотах. Исследователь заявляет прямо, что дорога готов не могла проходить через Припятские болота[83]. Н. Вагнер полагает, что историки не могут пройти и мимо существующего в литературе мнения о том, что готы начали движение не от устья Вислы, а от устья Немана. Именно в этом случае, чтобы попасть в бассейн Днепра, они должны были точно пройти через Припятские болота[84].

Н. Вагнер справедливо отметил, что позиция многих исследователей по этим вопросам определяется и тем, как они оценивают сам характер переселения: шло движение волнами или это было одно большое переселение. Немало места Н. Вагнер отводит объяснению поддерживаемой им версии Адольфа Стендер-Петерсена о поэтапном характере переселения готов из Скандинавии на континент[85]. При этом особенно важно, как он определяет районы расселения готов на континенте, что сказалось в дальнейшем на различной трактовке их маршрутов к Северному Причерноморью. Сначала примерно в районе нынешней Риги появились тервинги. Второй волной были грейтунги, которые разместились в устье Немана. И лишь третья волна — гепиды — появилась в устье Вислы[86]. Эта оригинальная концепция сыграла важную роль в трактовке зарубежной историографией 70—80-х годов основных вопросов истории готов III—IV вв.

Заслугой Н. Вагнера является также и то, что он обобщил достижения современной ему буржуазной германистики в вопросе о происхождении имен «тервинги» и «грейтунги». Он подробно останавливается на различных вариантах этимологии этих названий, показывает их возможные связи с теми районами, где они могли возникнуть[87]. Он считает, что названия «грейтунги» и «тервинги» появились у готов в период их нахождения в Скандинавии или на южном побережье Балтийского моря[88].

К работам Н. Вагнера тесно примыкают исследования шведского ученого Йозефа Свеннунга, посвященные «северном периоду» истории готов, т.е. пребыванию их в Скандинавии, и «Гетике» Иордана[89]. Однако постановка и решение известным филологом отдельных вопросов истории готов III—IV вв., хотя он зачастую и касался их мимоходом, также оказали заметное влияние на расширение готской проблематики и изменение направления исследования ее у историков 70—80-х годов.