Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

Потенциальные формы 1 л. ед. ч., в том числе и вместо оборотов, предписываемых современной нормой, могут выступать и как маркеры неофициального, непринуждённого общения реальных людей <…> При этом выдвигаемый в Гр. 80 критерий «традиционного представления о неблагозвучии» – один из самых расплывчатых и научно некорректных (Бекасова 2013: 52).

Тем не менее затрудненность образования многих форм 1‐го лица все же объективно существует, что и отражает современная поэзия – как языковой рефлексией, так и тем, что демонстрирует неуверенность, показывает эти формы неловкими и смешными или, напротив, с вызовом настаивает на своем праве их употреблять:

Река Седло течет по руку правую —вот почему я вспомнила про русло.И никого – а ведь не страшно, право, мне,и ты не веришь мне – а мне не грустно.Фонарики идут за мной под ветками.Бандиту не достанусь я и зверю.Не убежу… не убедю тебя ответами,но оттого тебе сильнее верю.Ирина Машинская. «Как армия, легко вооруженная…»[693] ;

И король ему прокашлял: – Не будуЯ читать тебе моралей, юнец!Если завтра победишь Чуду-юду,То принцессу поведёшь под венец.А стрелок: – Да это что за награда?Мне бы выкатить портвейна бадью!Мол, принцессу мне и даром не надо —Чуду-юду я и так победю.Владимир Высоцкий. «Про дикого вепря»[694].

Особенно ощутим комизм подобных форм от глаголов высокого стиля:

В день посуду помою я триждыПол помою-протру повсеместноМира смысл и структуру я зиждюНа пустом вот казалось бы местеДмитрий Александрович Пригов. «Я с домашней борюсь энтропией…»[695] ;

Тебе чегой-то не живётся,а мне не мрётся, хоть убей,прельщаюсь робко поживиться,как этот… как его? любой!вот так транзит земная слава!нутром когда? и чьих величеств?рукой каких еще владык?застыв в жлезобетонных снахпредощутю свою кипучесть,земная глория, вот так!Андрей Воркунов. «Тебе чегой-то не живется…»[696].

Михаил Сухотин сообщает, что он чудит, бузит и шкодит, внося в текст не только запретные формы 1‐го лица этих глаголов, но и продолжает грамматическую фронду рядом запретных деепричастий:

Хренотень,хреновина,хренация,или, как говорится,хрен редьки не слаще.Федеративная республика.Дегенеративная проститутка.Нет ни хрена,но естьметаномическая катахреза.Вот и чудю (чужу), бузю (бужу), дудю (дужу), шкодю (шкожу), вяжа и рвя, стрижа и шья, пахня, пухня, ростя и ростя,нахожув русском языкусамуюнациональнуюфразу:«Как на тоненький ледоквыпал беленький снежок,Ой, люли-люли…»Михаил Сухотин. «Хренотень…»[697].

Генрих Сапгир образует форму чучу от забытого глагола чути (‘чувствовать, чуять’), указывая на грамматическую аналогию – форму хочу:

Люди смотрятСикось-накосьЛюди видятЭто фокусГоворятНакось выкуси!А писатель им в ответКса-кси! —Что хочу то чучуДаже если вздор несуКак художник Кис-КисльКомпозитор Ксоль-КсольИ философ Кси-КсуГенрих Сапгир. «Сто» / «Молчание»[698].

У Вячеслава Лейкина рядом стоят формы догужу и досоплю: