Грамматические вольности современной поэзии, 1950-2020

На поверхностном уровне восприятия аномальная валентность глагола размечтались обеспечивается эллипсисом, производным от сочетания размечтались попасть (куда-то): в изображенной ситуации все хотят попасть или вернуться в пространство, необходимое для их существования. Но дальше в тексте появляются метафоры, побуждающие расширить толкование синтаксических связей. Оказывается, в воду и в воздух направлены именно мечты. Тем самым деформируется и синтаксическая и семантическая валентность глагола размечтаться. В соответствии со словарным значением, размечтаться – это не просто ‘мечтать’, а ‘мечтать тщетно’: глагол характеризует ментальное действие с позиции постороннего скептика. Вот эти тщетные мечты (заметим, что в древности слово мечта и обозначало безосновательную и бесплодную фантазию) материализуются и одушевляются, поскольку им приписывается ментальная способность человека.

Мотивация аномального управления может быть множественной:

Эта страна, куда мы приплыли —последняя. Лодка уснула в берег.Спрыгнул я на песок, оглянулся – спутников моих нету,кругом тишина и один я на свете.Анджей Иконников-Галицкий. «Я сегодня проснулся от слёз…»[1307].

Здесь метафоризирован не только глагол уснула (в тексте это связано с мотивом смерти), но и конструкция уснула в… Валентность направленности, которую получил глагол в форме уснула, мотивирована и ритмически подобной словоформой уткнулась (с той же вокалической структурой), и созвучным глаголом сновать (тогда в слове уснула можно видеть поэтическую этимологию), и графическим образом буквы «У», похожей на лодку. Конечно, этот графический образ содержится и в нормативном глаголе уткнулась, но фонетика и графика словарного слова гораздо меньше заметны, чем звучание и начертание семантического и синтаксического неологизма.

Сочетания двух глаголов, один из которых – инфинитив

Рассмотрим примеры с необычными сочетаниями глаголов, прежде всего такое стихотворение Евгения Клюева:

Свистит любви смертельной плеть,летит ночной трамвай.Но, если ты танцуешь петь,душа моя, – давай!Весь мир тебе зелёный луг,что ни сарай, то рай,ты сердце выпустишь из рукс беспечным «умирай».Но, если ты забудешь знать,о чём танцуешь петь,и с небом спутаешь тетрадь,истёртую на треть, —тогда… в последний раз пляши:тираж пошёл под нож! —тогда все пляски хорошии пляски смерти тож.Евгений Клюев. «Свистит любви смертельной плеть…»[1308].

Слово танцуешь в сочетании танцуешь петь можно понимать как ‘любишь’, ‘хочешь’, ‘увлекаешься’, ‘проявляешь нетерпение’.

Здесь ощутимо влияние устойчивой синтагматики: вероятно, объединение слов в конструкции танцуешь петь связано с фразеологичностью сочетаний петь и танцевать; душа поет, а сочетание забудешь знать производно от конструкции знать не знаю.

Обращение душа моя позволяет понимать его и как обращение к человеку, и как обращение к собственной душе.

Такие сочетания глаголов представляют собой примеры начального этапа грамматикализации – превращения лексических единиц в грамматические (ср. нормативные сочетания с составным глагольным сказуемым собирается пообедать, начинает учиться, думает уезжать):

…грамматикализация начинается с семантических изменений, в ходе которых неграмматическое значение становится грамматическим, постепенно расширяя сочетаемость, становясь более общим и абстрактным и приобретая в конце концов обязательный характер (Плунгян 2007).

Но если обычно при грамматикализации глаголов их лексическое значение ослабляется, то в поэтических текстах оно, напротив, актуализируется благодаря метафорическому употреблению этих глаголов. При этом происходит расширение значения с активизацией потенциальных толкований, т. е. конструкции с грамматикализованными глаголами являются результатом смысловой компрессии.