Гражданская война. 1918-1921

После некоторых колебаний командующий «вооруженными силами юга России» ген. Деникин остановился на следующем плане действий. Кавказскую армию Врангеля{109} он [288] направлял на Саратов и оттуда на Пензу — Арзамас — Нижний Новгород. От Нижнего Новгорода Врангель должен был стремиться выйти на Москву через Владимир. Донская армия должна была наступать прямо на Москву по двум направлениям: Воронеж — Козлов — Рязань и Новый Оскол — Елец — Волово — Кашира. Добровольческой армии Май-Маевского ставилась также задача развить наступление на Москву, имея главным направлением Курск — Орел — Тула. Для обеспечения себя с запада Май-Маевский должен был на Украинском театре выдвинуться на линию рек Десны и Днепра и занять город Киев. В то же время 3-й корпус Добровольческой армии, действовавший в Крыму, должен был выйти на Нижний Днепр от Александровска до устья, имея в виду занятие в дальнейшем Херсона и Николаева. Черноморскому флоту приказывалось блокировать Одессу (директива Деникина от 3 июля, отданная им в Царицыне).

Как видим, этот план отличался чрезвычайно широким размахом. Реальное соотношение сил революции и контрреволюции в стране лишало его всякой политической базы. При отсутствии последней выполнение плана приводило к распылению в пространстве ударных кулаков ген. Деникина. Так оно в действительности и случилось, так как при выполнении этого плана Май-Маевский допустил еще больший размах в пространстве, распространив свое наступление почти на всю правобережную Украину. Поход на Украину приводил «вооруженные силы юга России» в непосредственное соприкосновение с вооруженными силами Украинской контрреволюции и окраинных государств (Польши и Румынии). Это обстоятельство должно было только усложнить их стратегическое положение. Жесткая и прямолинейная политика ген, Деникина в национальном вопросе («единая неделимая Россия») исключала всякую возможность их согласованных действий и, наоборот, повлекла вооруженную борьбу между ними. Деникин не мог рассчитывать и на дальнейший значительный прирост своих сил из внутренних источников. Южная контрреволюция была одиозна для широких народных масс России и Украины. Белые восточные армии испытывали ту же судьбу, и поэтому на восстановление их боевой мощи рассчитывать не приходилось. Таким образом, план похода на Москву, поставленный 3 июля 1919 г. ген. Деникиным [289] целью для его армий, не отвечал условиям ни внешней, ни внутренней политической обстановки белых армий и являлся для них непосильным.

Однако, если мы углубимся в анализ политических причин, побудивших ген. Деникина отвергнуть предложения Сидорина, то увидим, что Деникин был поставлен перед дилеммой: или идти завоевывать Москву для выдвинувших и поддерживавших его буржуазнопомещичьего блока и капиталистов Антанты, или признать себя в глазах их политическим и военным банкротом и уступить свое место другому. Без обладания Москвой немыслимо было восстановление всей старой системы с ее централизмом, гнетом окраин, подавлением национальных меньшинств. Восстановление крепких казачьих окраин являлось лишь ступенью к этим конечным целям деникинщины как политической системы, а не самоцелью. А между тем предложение ген. Сидорина как раз имело в виду последнюю. В этом предложении возрождались идеи казацкой независимости от центра, красноречивым выразителем которой являлся в 1918 г. атаман Краснов. Отказ Деникина от предложений Сидорина обозначал ту трещину, которая уже наметилась и через полгода обратилась в целую пропасть между крупнобуржуазной великодержавной и мелкобуржуазной автономистско-самостийной линиями южной контрреволюции (Украина и казачество).