Гражданская война. 1918-1921

Борьба между советской системой и империализмом после двухлетних вооруженных схваток, приведших к утверждению власти советов на 1/6 части мира, начала переводиться постепенно на чисто экономические рельсы. В апреле 1920 г. В. И. Ленин наметил в одной из своих речей, что международный капитал попытается проникнуть в пределы Советской страны в качестве торгового гостя. Он предвидел, что этот гость попытается сплотить свои усилия с родственными ему группами внутри страны и создать для нас новые затруднения, «приготовить новый ряд ловушек и западней».

1920 г. мы начинали под знаком суженного экономического базиса. Правда, восстановление хозяйственной целости советской территории — объединение производящих и потребляющих районов страны открывало целый ряд благоприятных видов на будущее. Но настоящее было довольно печально. О состоянии народного хозяйства красноречиво говорили следующие цифры. Добыча угля в 1920 г. выразилась 27 % по отношению к добыче довоенного времени (в 1919-м — 29 %). Производство чугуна выражалось ничтожной цифрой 2,4 % (в 1919-м — 2,7 %). Производство льняной пряжи — 38 % (в 1919-м — 45 %). Посевная площадь сократилась до 68 % довоенной нормы, а урожайность ржи упала до 36,1 % пуда с десятины (в 1919-м — 38,6 %). Железнодорожный транспорт продолжал катастрофически разрушаться: в 1920 г. насчитывалось 61% больных паровозов. Попутно продолжался процесс распыления пролетариата: число рабочих сократилось больше, чем вдвое, упав с 3 000 000 чел. до 1 340 000. К этому присоединились еще специальные обстоятельства. Засушливое лето 1920 г. оказалось весьма неблагоприятным для некоторых губерний средней полосы РСФСР (Орловской, Тульской, Рязанской и др.).

Приведенных цифр ясно, что тяжелая промышленность базировалось исключительно на старых запасах. Естественно, что при наличии этих условий военная промышленность не могла давать достаточных средств для возмещения расходов и изнашиваемости военных предметов. Таким образом, советская стратегия в своем построении исходила также из наличия старых запасов. [383]

Особенно остро в 1920 г. стоял вопрос о недостатке боеприпасов. Не располагая сведениями в общереспубликанском масштабе об этом главнейшем средстве войны, мы можем привести только несколько характерных примеров. Летом 1920 г. одна из групп 13-й красной армии на Крымском фронте, по численности равная целой армии (правобережная группа в составе четырех стрелковых и одной кавалерийской дивизий, имевшая в своем составе до сотни тяжелых и легких орудий), получила для начала весьма важной и рассчитанной на несколько дней операции в свое распоряжение всего 5000 снарядов (что составляло только 50 выстрелов на орудие на всю операцию) и 800 000 ружейных патронов. Командующий группой тщетно просил о доведении отпуска до 3 000 000 ружейных патронов и 25 000 снарядов{171}. При такой скудости боеприпасов предельной нормой патронов, на которую мог рассчитывать стрелок, было 90 штук{172}.

Итак, недостаток боеприпасов лишил Красную Армию одного из главнейших преимуществ современного вооружения — его скорострельности.

При такой скудной внутренней материальной базе большое значение в планах стратегии должен был приобрести расчет на перевернутые базы — на нахождение всего нам необходимого за линией неприятельского фронта. Эти расчеты могли подкрепляться прошлым опытом, ибо война на главнейших фронтах в предшествующие годы давала много примеров перевернутых баз. Припомним, например, что разгром Колчака и вторжение в глубь Сибири сразу повысили численность красных армий притоком партизан, открыли широкие возможности снабжения страны и армии хлебом, улучшили материальную часть армии запасами вооружения и снаряжения, отбитыми у противника, и т. д. Такая же примерно картина наблюдалась и на Южном и Северном фронтах при их ликвидации. Значит, теория перевернутых баз полностью оправдала себя в период Гражданской войны. [384]