Гражданская война. 1918-1921

Всего ген. Шептицкий, в оперативное подчинение которого входили и 1-я польская армия, и Полесская группа, располагал 72 600 штыками и саблями. В виде ближайших поддержек он мог рассчитывать на этапные и тыловые части 1-й и 4-й польских армий в количестве 15 000 штыков и сабель и на 2-ю Литовско-белорусскую дивизию — 2700 штыков и сабель.

Из приведенных цифр видно, что силы{207} красных примерно на 25 000 превосходили силы поляков. Кроме того, польский фронт по-прежнему был растянут равномерным кордоном{208}, тогда как расположение красных частей на их ударном фланге намечается в виде сильных кулаков (4-я и 15-я армии). Такой группировкой первоначальное абсолютное численное превосходство красных увеличивается еще и относительно. Действительно, против 35 100 штыков и сабель 1-й польской армии командзап располагал 59 977 штыками и саблями (4, 15, 3-я армии), т. е. почти двойным численным превосходством. Однако группировка этих сил командзапа в пространстве не совсем отвечала основному замыслу его маневра (мощный центр 15-й армии и ослабленные крылья 4-й и 3-й армий).

Некоторые наши и иностранные исследователи усматривали в этой группировке несоответствие основному замыслу операции. В случае успешного наступления 15-й армии она вытолкнула бы назад противостоявший ей участок фронта противника, прежде чем сказались бы результаты охватывающих действий 4-й и 3-й армий.

Но группировка командзапа находит свое объяснение в причинах организационного порядка, который не считал [438] возможным излишним количеством организационных единиц перегружать слабые и едва лишь возникшие к жизни аппараты армейского управления 4-й и 3-й красных армий, обладавших крайне слабыми тылами и средствами связи. Это была объективная причина, не зависевшая от воли командования фронтом и свидетельствовавшая об организационных недочетах, для устранения которых командование фронтом приняло все зависящие от него меры.

В развитии плана командзапа 4-я армия нацеливала свой главный удар вдоль берега р. Зап. Двины, предполагая двинуть в дальнейшем свою конницу (III конный корпус) прямо на запад, а пехоту свернуть круто к югу на помощь 15-й армии. Командарм 15-й избрал направление своего главного удара на ст. Парафианово, а 3-я армия готовилась нанести такой же удар на м. Докшица, 16-я армия подготовилась к наступлению своими главными силами на Смолевичи — Минск, двигая свои левофланговые части в направлении Осиповичей с целью перерезать железную дорогу Бобруйск — Минск.

В конце июня 1920 г. Пилсудский, учитывая тяжелое положение на Украине и отсутствие готовых стратегических резервов внутри страны, готов был пойти на значительное сокращение своего Белорусского фронта с целью образовать необходимые резервы для восстановления положения на Украине. Основную линию обороны в Белоруссии Пилсудский теперь намечал линию Барановичи — Лида — Ораны и по возможности Вильно. Располагаясь на этой линии, северные польские армии должны были закрыть свободный промежуток между р. Неманом и Полесскими болотами. Эти предложения были сообщены ген. Шептицкому в письме начальника генерального штаба (генерала Галлера) 28 июня 1920 г. Вместе с тем Галлер указывал Шептицкому, что необходимо, по мнению Пилсудского, всемерно воспрепятствовать установлению связи между Красной и литовской армиями. Поэтому левое крыло фронта Шептицкого в случае отвода его армии на указанную линию все-таки должно было быть протянуто до Двинска. В этом же письме давались указания на случай, если северным польским армиям не удастся сохранить своего положения под натиском красных. Тогда надлежало начать отход с левого фланга фронта, твердо [439] удерживая на месте свой правый фланг, для чего последний и должен быть сильнее{209}.

Сущность этого предложения сводилась к отходу польских северных армий назад на 200 км, чём достигалось сокращение общей длины их фронта между Зап. Двиной и р. Припятью на 300 км, имея при этом возможность некоторой частью нового фронта опереться на линию старых германских окопов. С этой точки зрения предположения Пилсудского в сложившейся обстановке, на наш взгляд, являлись вполне целесообразными. Ген. Шептицкий был против этого плана. Он считал, что отступление вредно подействует на настроение войск; что занятие сплошной линии германских окопов требует большего количества войск, чем узловое оборонительное расположение, а, следовательно, не обещает больших тактических выгод. Поэтому Шептицкий настаивал на принятии генерального сражения на линии pp. Ауты и Березины{210} и сумел добиться согласия Пилсудского.