Гражданская война. 1918-1921

{209} Этот документ вполне объясняет последующие действия Шептицкого и является прямым обвинением против Пилсудского, который в своей книге «1920 год» резко критиковал последующее маневрирование Шептицкого, им же самим предложенное.

{210} По этому поводу Шептицкий имел личную беседу с Пилсудским 1 июля в Варшаве: Пилсудский в книге «1920 год» довольно ясно намекал на трусость Шептицкого. Ее он видел в заявлении Шептицкого о необходимости заключить мир с большевиками. Не отрицая этого предложения, Шептицкий говорил, что оно было сделано в форме указания использовать ближайший подходящий случай для заключения мира. Последующие события показали, что силой вещей польское правительство вынуждено было пойти по пути, предложенному Шептицким. С объективной точки зрения оценивая этот эпизод, мы не склонны считать обвинение Пилсудского основательным, так как Шептицкий сумел настоять на принятии сражения на Ауте и Березине.

{211} Ген. Сикорский также подтверждал данную нами оценку событий дня 4 июля: «Под давлением столь старательно подготовленного перевеса сил, как под налетом урагана, рухнуло левое крыло Северо-Восточного фронта. Мы не в состоянии были оказать достаточно сильного сопротивления как хорошо задуманному плану удара, так и разумно использованным силам и средствам при его проведении, несмотря на то, что еще до начала сражения мы догадывались о намерениях противника» (Над Вислой и Вкрой, с. 19).

{212} Это решение Пилсудского подтверждено им в его «инструкции» от 9 июля 1920 г., хотя он в книге «1920 год» и утверждал, что «инструкция» эта не получила его одобрения. Согласно этой инструкции, противник предполагал задержать продвижение красных войск на линии Вильно — старые германские окопы — Лунинец и далее линии р. Стыри и Збруч. Ген. Сикорский называл эту инструкцию «нереальной» и «невыполнимой». («Над Вислой и Вкрой», с. 20). Последующие события подтвердили это мнение ген. Сикорского.

{213} Интересно отметить при этом ту утечку сил, которой сопровождалось польское отступление. 1-я польская армия за неделю уменьшилась на 19 000 штыков, т. е. на 57 %.

{214} Лишь в этот день, т. е. 14 июля, последовало согласие Пилсудского на передачу Вильно литовцам, но оно уже явилось запоздалым.

{215} Выполняя этот маневр, Шептицкий предполагал вытянуть 14-ю пехотную дивизию из Полесской группы в свой резерв в Волковыск, но вскоре отменил это решение, распорядившись перебросить в Гродно только 41-й пехотный полк.

{216} Гродненская крепость была разоружена поляками еще летом 1919 г. Ко времени захвата ее конным корпусом Гая гарнизон ее состоял из 3000 штыков, преимущественно этапных и запасных частей, 300 сабель и 14 легких и тяжелых орудий. Эта бригада спешно переброшена по железной дороге из Полесской группы в Белосток согласно указаниям Пилсудского от 17 июля. Сомневаясь в возможности удержаться на линии старых германских окопов, он надеялся еще организовать оборону на линии pp. Шары и Немана.

{217} Отойдя за Неман и Шару, Шептицкий предпринял значительное усиление своей 1-й армии за счет Полесской группы и 4-й армии. Из первой на Белостокское направление перебрасывались еще 1 бригада 9-й пехотной дивизии — 17-я, но она запоздала к бою 20–21 июля, 41-й пехотный полк из м. Черемха в Кузницу, сводная бригада пехоты в Брест по распоряжению Пилсудского. Из 4-й армии Шептицкий убирал в свой фронтовой резерв в г. Соколку 2-ю пехотную дивизию легионеров. Этой дивизией также предполагалось усилить 1-ю польскую армию. Рокировка сил справа в сторону левого фланга была предпринята со значительным запозданием во времени, почему и не могла повлиять на устойчивость положения поляков на Немане и Шаре. По обстановке к ней надлежало и было возможно приступить ранее.

{218} Необходимо при оценке этого отказа иметь в виду, что английское правительство уже вело переговоры такого же рода относительно армии Врангеля. Эти переговоры имели только тот непосредственный результат, что Врангель успел подготовиться к продолжению борьбы с Советской Россией. Советское правительство вправе было рассчитывать, что предложения английского правительства в отношении Польши преследуют ту же цель. Тем более что польское правительство в момент обращения Керзона не сделало еще никаких конкретных предложений со своей стороны.

{219} Еще 21 июля Пилсудский в своей директиве Шептицкому указывал, что «удержание линии Немана и Шары имеет основное значение для общего хода войны».