Гражданская война. 1918-1921

Правительство юга России возникло из среды Добровольческой кастово-профессиональной армии, которая сама по себе являлась целостным военнополитическим организмом. Это обстоятельство и определило собою характер правительства, по существу, бывшего военной диктатурой в ее чистом виде. Вся власть принадлежала командующему Добровольческой армии, принявшему впоследствии звание командующего «вооруженными силами юга России». При нем в виде совещательного органа имелось учреждение под наименованием «Особого совещания», разрабатывавшее различные законопроекты и ведавшее администрацией занятых территорий, внешними сношениями и связью с общественными кругами. [124]

Линия внешней политики правительства юга России, вернее ген. Деникина, поскольку последний, опираясь на штыки Добровольческой армии, являлся главным вершителем внешней и внутренней политики, определялась лозунгом «единой и неделимой России». Этот лозунг определял полностью его отношение ко всем государственным новообразованиям на территории бывшей империи, как и взаимную враждебность последних. Такого же лозунга придерживались и прочие белые армии добровольческой ориентации: Северо-Западная, Северная и пр.

Такую же жесткую, непримиримую политику военно-политическая диктатура генерала Деникина стремилась проводить и в отношении казачьих правительств, что и создало почву для конфликтов между ним и своеобразным парламентаризмом Кубани. «Особое совещание» черпало свои идеи и исполнителей из среды того контрреволюционного окружения, которое создалось вокруг него. Из этого окружения наиболее влиятельной являлась группировка Национального центра, шедшая от кадетов вправо. Еще правее стоял Совет государственного объединения, а влево шли социал-соглашательские группировки, собиравшиеся вокруг Союза возрождения.

Основной задачей правительства юга России явилось объединение военной власти и международного представительства, что ему и удалось достигнуть. Но восстановления нормальных отношений с «краевыми образованиями», разумея под ними казачество, оно не достигло до самого своего падения.

Правительство Деникина выявило свое лицо в вопросах земельном и рабочем только декларацией 24 марта 1919 г., причем на ее появление повлияли представители Антанты, напуганные слишком реакционным курсом политики ставки Деникина. Декларация в весьма туманных выражениях обещала созыв народного собрания, областную автономию, Гражданские свободы и реформы в области земельной и в рабочем вопросе. Но по определению одного из видных деятелей ставки Деникина профессора Соколова, все эти обещания свелись не более как к бесконечным аграрным разговорам. Мало того, вскоре последовало усиление правого реакционного крыла ставки Деникина, что определило дальнейший [125] крен его внутренней политики вправо. Это привело к тому, что, по словам того же Соколова, «Особое совещание барахталось в безвоздушном пространстве, ни на кого не опираясь и нигде не встречая настоящей поддержки».

Менее всего внутренняя политика генерала Деникина могла удовлетворить рабочий класс, который занял определенно враждебную ей позицию. Крестьянство также не было удовлетворено аграрным проектом Деникина, который сводился к тому, что у собственников (читай: помещиков) земля сохранялась по норме, а излишки ее переходили к малоземельным, но обязательно за плату. Осуществление этой политики на местах еще более раздражало крестьянство, особенно ввиду распоряжения Деникина о передаче урожая на помещичьих землях, засеянных крестьянами, их владельцам, т. е. помещикам. Кроме того, общая деморализованность агентов местной власти целиком отталкивала от нее все местное население. «Беспрепятственное и систематическое ограбление местных жителей», согласно свидетельству Соколова, создало предпосылку для массовых крестьянских волнений, которые во второй половине 1919 г. в период наибольших военных успехов Деникина, захватившего Украину и продвигавшегося в направлении Курск — Орел — Москва, начали все сильнее и сильнее потрясать тыл «вооруженных сил юга России». Особенно широко эти волнения распространились в пределах Украины: так, почти вся территория Екатеринославской губернии и северная часть Херсонской были захвачены отрядами Махно, общей численностью до 12 000 конных и пеших (по некоторым источникам, силы Махно осенью 1919 г. достигли до 50 000 и были сведены в четыре корпуса), территория Полтавской губернии, за исключением административных центров, находилась в руках, т. Матьяши с отрядами общей численностью до 20 000 бойцов; вся северная и восточная часть Харьковской губернии захвачена повстанческими отрядами т. Котова общей численностью 1000–1200 пеших и конных.

Все эти повстанческие отряды отвлекли с антисоветского фронта большое количество сил Добровольческой армии. Во время же отхода в декабре 1919 г. эти отряды сыграли огромную роль в судьбе всей Добровольческой армии, не дав последней возможности закрепиться хотя бы [126] на одном рубеже, начиная от Курска и кончая Крымскими перешейками и Доном.