Гражданская война. 1918-1921

Рассматриваемое вне связи с политико-моральным состоянием положение «вооруженных сил юга России» являлось несравненно более выгодным под военным углом зрения, чем их противника. Их тыл сблизился со своими военными базами и базами людских пополнений, опираясь на сильные местные [350] рубежи в виде р. Дон и Маныч. Пользуясь местными особенностями этих рубежей (болотистая, широкая долина Дона), проходимых по известным направлениям, и сильно занимая Батайское и Великокняжское направления, они могли действовать подвижными маневренными резервами по внутренним операционным направлениям. Это давало им возможность отбрасывать по очереди обратно на противоположный берег те красные части, которые одна за другой переправлялись на их сторону. Наконец, впервые, пожалуй, за всю историю Гражданской войны белые могли испытать столь знакомые красным преимущества перевернутой политической базы. Таковой для белых являлась Донская область. Выброшенная из нее Донская армия, отделенная от нее только течениями pp. Дон и Маныч, стремилась к возвращению обратно на родную территорию с оружием в руках. Это стремление находило свое отражение в повышении боеспособности донских частей. Мы видели, как неоднократно и жестоко битая конной армией конница Мамонтова вновь обретала свою боеспособность и начала иногда не без успеха состязаться с конной армией. Несомненно, что на подъем боеспособности белых влиял и ряд их частичных успехов. Последние явились следствием введения в дело красных сил по частям (сначала 8-я и конная армии, затем по частям 9-я и, наконец, 10-я армии), отсутствия единства и твердости управления (командармы 8-й и конной все время «согласуют» свои действия), некоторого разнобоя в среде высшего красного командования и трудных условий местности и погоды. Все эти причины объективного (последовательное вступление в дело 9-й и 10-й армий) и субъективного порядков (разногласия высшего командования) имели преходящий характер, почему весь успех дальнейшей обороны белых зависел от того, окажется ли на этот раз Кубань таким же жизненным для них районом, каким она была для них в дни возникновения Добровольческой армии. С этой стороны состояние политического фронта являлось настолько неблагополучным для белых, что оно сводило на нет все преимущества близости к ним их основных баз.

Тыл противника обнаруживал явные признаки разложения. Об этом свидетельствовали такие факты, как бурный рост повстанческого движения против белых в Чечне и Дагестане; распространение зеленого движения на все пространство [351] между Новороссийском и Екатеринодаром, где зеленых насчитывалось до 7000 чел.

Наконец, были и другие симптоматические черты близящейся общей катастрофы, несмотря на улучшившееся военное положение: Новороссийский порт был наводнен бегущими буржуазией и духовенством. Кубанское рядовое казачество определенно заявляло, что не желает пускать на Кубань буржуазию и офицерство. Эти заявления являлись отголоском ожесточенной внутренней политической борьбы в стане противника между кубанским казачеством в лице его Рады и командованием Добровольческой армии. Кубанская рада стремилась обособиться от него и проводить собственную политику. Одним из основных положений этой политики теперь являлось скорейшее заключение мира с большевиками на почве признания последними казачьего государства. В чисто военной плоскости эта борьба нашла свое выражение в угрожающем падении боеспособности Кубанской армии, скоро превратившемся в ее полный развал. Все эти обстоятельства создавали выгодные предпосылки для широких наступательных операций красных в расчете найти на этот раз на Кубани новую обширную базу за линией неприятельского фронта, столь необходимую для красных армий, учитывая их чрезвычайно растянувшиеся коммуникационные линии и расстройство транспорта.

Схема XII (к главе двенадцатой). Донско-Манычская операция. Боевые действия в феврале и марте 1920 года

Обратимся теперь к группировке и численности красных сил на Нижнем Дону и Маныче к 1 февраля 1920 г. На Батайском направлении от устьев Дона до ст. Аксай на фронте протяжением 50 км располагалась теперь только 8-я армия в количестве 15 260 штыков, 4120 сабель, 159 тяжелых и легких орудий, 779 пулеметов, что давало на 1 км фронта 905 штыков, 83 сабли, 3 тяжелых и легких орудия, 16 пулеметов (все цифры взяты с округлением){152}.