Гражданская война. 1918-1921

В наиболее острые периоды продовольственных затруднений В. И. Ленин сам следит за работой железных дорог по продовольственным перевозкам. «Отдал распоряжение, — телеграфирует он в начале 1919 г. в Петроград Зиновьеву, — продвигать вагоны в Питер из Москвы и из Нижнего пассажирскими поездами. Следите. Если Вы прозевали приостановку месяц назад и не обжаловали вовремя, то вините также себя, равно и за то, что после нашей беседы по телефону в пятницу не приняли мер к проверке скорости движения отправленных вагонов». В. И. Ленин тщательно контролирует работу железных дорог по переброске отдельных частей, направляемых в решающие дни на решающие участки фронтов. Переброска Башкирской бригады осенью 1919 г. под Петроград, переброска 21-й дивизии в августе того же года против Мамонтова, переброска латышской дивизии осенью 1919 г. с Западного фронта на Южный и т. д. производятся под личным наблюдением Ленина. Затруднения экономического порядка властно ставят цели перед советской стратегией. Одним из основных лозунгов в борьбе с Деникиным и Колчаком является борьба за хлеб. Уже в начале 1919 г. страна начинает испытывать острый недостаток в нефти. 24 апреля Ленин телеграфирует военным работникам в Астрахань: «Крайне странно, что Вы посылаете только хвастливые телеграммы о будущих победах. Обсудите немедленно:

первое — нельзя ли ускорить взятие Петровска для вывоза нефти из Грозного;

второе — нельзя ли завоевать устье Урала и Гурьева для взятия оттуда нефти, нужда в нефти отчаянная. Все стремления направьте к быстрейшему получению нефти».

К концу 1918 г. укрупнение партии и перестройка ее работы под лозунгом «Все для победы» дали себя отчетливо знать. Член центральной военной комиссии т. Мехоношин, [140] говоря о том значении, какое имеют партийные мобилизации и связанное с этим количественное увеличение их на фронте, добавлял: «На фронте одновременно с борьбой ведется и организация деревни. Можно смело сказать, что нигде крестьяне так хорошо не организованы, как в прифронтовой полосе. Большая организационная работа идет и в тылу противника. Там организуются в помощь нам рабочие дружины, даже создаются советские базы».

О том, как велики были партийные мобилизации, можно судить по тому, что в октябре 1918 г. больше чем в 2/3 красноармейских частей Поволжско-Уральского фронта были организованы коммунистические ячейки. Работа коммунистов, присланных из красных центров, совершенно преобразила прифронтовые полосы. Всюду организовались комитеты бедноты, и корреспонденции того времени отмечали, что здесь, т. е. на Поволжье и на Урале, «местное трудящееся население только теперь, надо сказать, проснулось для революции и зажило революционной жизнью».

Особенно много дали на фронт Москва и Петроград, но 1 ноября 1918 г. вернувшийся из поездки на Восточный фронт (3-я армия) т. Зиновьев докладывал Петроградскому совету, что все «это ничтожно по сравнению с тем, что делается на фронте». На Лысьвенских заводах из 15 000 рабочих остались только 3000. Остальные были на фронте. «Когда, — говорил докладчик, — после этого слушаешь комплименты Петрограду, то с болью в сердце сознаешь, что они нами не заслужены. Мы не дали такого процента, как Лысьва… Мы должны сделать в десятки раз больше».

Советская Россия выдвинула лозунг создания трехмиллионной армии, куда коммунистический город должен был дать 300 000–500 000 бойцов пролетариата.

Партийные мобилизации неуклонно продолжались, и когда в результате германской революции создался новый Западный фронт, то Петроград провел мобилизацию тысячи коммунистов. Начинались мобилизации национальных секций. В соответствии с лозунгом «Все для армии» в Москве, Петрограде и ряде других городов проводились такие мероприятия, как обследование казарм, создание для того «троек», всяких видов помощи Красной Армии, организации отправки новогодних подарков Красной Армии и т. д. [141]

Углублялась политическая и воспитательная работа в рядах Красной Армии на фронте и в тылу, и в то же время неизменно крепко сохранялась связь тыла с фронтом. В конце декабря 1918 г. красноармейцы слали с фронта рабочим братский привет и горячее спасибо за присланные подарки. К этому они добавляли: «Эти подарки для нас дороже всего. Мы верим в победу социализма. Мы верим в единую семью труда. Трудно сейчас, и, может, будет еще труднее, но мы знаем, что за нами бьется чуткое сердце пролетариата».

Такого единства и спайки класса и партии, армии и всей трудовой страны не могло быть в лагере контрреволюции. Наоборот, соглашательские партии меньшевиков и эсеров вступали на второй год Гражданской войны под знаком продолжавшихся в их рядах раскола и падения всякого авторитета в массах. Об этом красноречиво говорят следующие данные. В январе 1918 г. меньшевики на первом съезде профсоюзов располагали 16 % из общего количества всех мест. В январе 1919 г. их участие на втором съезде выразилось всего в 6 %.