Греческий мир в доклассическую эпоху

Было и еще одно сибарисское поселение, куда вела дорога через долину, — на том же западном побережье, на месте древней Посейдонии (Пестума), у северной оконечности Луканин (ныне юго-восточная Кампания). Находки керамики в Посейдонии заставляют предположить, что она была основана ок. 625–600 гг. до н. э. Здесь же видны и хорошо сохранившиеся остатки трех святилищ — одно из наиболее значительных скоплений дорийских храмов во всем греческом мире. Древнейший из них — так называемая «базилика» (ок. 550 г. до н. э.), — был, вероятно, святилищем Зевса и Геры. К северу от него стоит сооружение (ок. 500 г. до н. э.), известное как «храм Цереры», — но скорее всего, оно было посвящено Гере и Афине¹⁵. Возле Священной дороги находятся руины подземного святилища (mfryeiov), где поклонялись Гере, приблизительно той же эпохи. А в 13 км к северо-западу, возле устья реки Силар (Фоче-ди-Селе), имелось еще одно святилище той же богини; там была найдена сохранившаяся почти целиком серия песчаниковых метоп (ок. 575–550 гг. до н. э.), некогда украшавших храмовую сокровищницу. Хотя, судя по чеканным изображениям на монетах, колония в Посейдонии не находилась в политической зависимости от Сибариса, — само ее существование помогало купцам-сибаритам поддерживать выгодные связи с этрусскими городами-государствами, расположенными далее вдоль того же Тирренского побережья, и соревноваться с кампанскими эмпориями в Пи-текуссах и Кумах, основанными незадолго до возникновения Сибариса.

Вдобавок, сибариты — хотя их единственная гавань представляла собой открытый рейд, — извлекали выгоду из своего географического положения на побережье Ионического моря, стараясь завязать контакты как с западными, так и с восточными землями. Так, они установили тесную связь с Милетом, привозя оттуда ткани — и для собственных нужд, и для прибыльного обмена с этрусками, которые затем везли их через Лауду дальше, в Северную Этрурию.

В начале VI века до н. э. Сибарис, пожалуй, превосходил все прочие полисы величиной и богатством. Говорили, что внутри его городских стен, достигавших небывалой длины в 10 км, проживало сто тысяч жителей. Дороги здесь были тенисты, чисты и содержались в отличном состоянии. В пределах города запрещено было держать голосистых петухов; не пускали и крикливых торговцев. Зато рыбаков и продавцов пурпурной краски освобождали от уплаты податей. Поварам присуждали награды и воздавали почести за изобретение новых блюд. Сибариты завели паровые бани, взяли за обычай, подобно этрускам, возлежать за трапезой вместе с женами, — и тем навлекли возмущенные попреки со стороны греков, живших в прочих краях. В самом деле — восклицали хулители, — сибариты ведут образ жизни столь изнеженный, что даже от розовых лепестков их чувствительная кожа покрывается волдырями, а при виде человека, занятого тяжким трудом, у них и вовсе делается грыжа.

Но куда большим бедствием была для сибаритов их неис. требимая склонность к внутренним распрям, — объяснявшая, ся в данном случае, как считалось, этническим смешением _с местными жителями: сколь бы благими целями ни была про-никнута такая дипломатия, она лишь обострила извечную болезнь греков — страсть к политическим смутам.

Тем не менее, по утверждению Страбона, сибариты в ту раннюю эпоху сумели набрать трехсоттысячное войско, в том числе пять тысяч всадников¹⁶. Такая цифра — явное преувеличение, даже если учтены силы союзников, — но мощное войско Сибарису действительно было необходимо, так как его отношения с южным соседом, Кротоном, отравлялись постоянными вспышками вражды. Это наводит и на мысль о том, что большинство насмешек над сибаритами исходило как раз со стороны кротонцев.

Правда, был в течение VI века до н. э. такой период, когда оба государства действовали заодно: а именно, ок. 530 г. до н. э. они объединились, чтобы уничтожить Сирис — ко-лофонскую колонию (основанную в начале VII века до н. э.), которая лежала между Сибарисом и Метапонтом (тоже примкнувшим к разгрому). Но вскоре злополучные распри в Си-барисе, где присвоил диктаторские полномочия некий Телий, отличавшийся демократическими наклонностями, — позволили Кротону нанести удар под тем предлогом, что в его помощи нуждались представители знатных имущих сословий, бежавшие от сибарисского самодержца. И вот, с помощью спартанского искателя приключений, царевича Дориея (он уже попадался нам в Кирене: Глава VI, раздел 3), кротонцы напали на Сибарис и захватили его — а затем стерли с лица земли (510 г. до н. э.).