Греческий мир в доклассическую эпоху

Недавно на Ортигии обнаружились следы прямоугольных домов, воздвигнутых первым поколением коринфских колонистов — прямо поверх той сикульской деревни, которая существовала здесь ранее. Сама малость этих ранних греческих жилищ — в них имелось лишь по одной небольшой комнате — говорит о том, что знаменитое богатство Сиракуз оставалось в ту пору еще за горами. Однако это поселение, как показали недавние раскопки, еще до конца VIII века до н. э. стало перекидываться и на материковую часть. Там, вокруг агоры, постепенно выросли главные кварталы Сиракуз: Ахра-дина (торгово-правительственная часть), Неаполис и Тихе (северо-западная и северо-восточные части, обе жилые) и, наконец, Эпиполы на всхолмье. В 3 км к юго-западу от Ахра-дины находился Олимпиейон — святилище Зевса Олимпийского, построенное в середине VI века до н. э… Храм стоял по другую сторону Анапа — реки, вокруг заболоченного устья которой простиралась равнина, дававшая обильные урожаи зерновых. Благодаря этим произведениям полей богатела правящая знать города, носившая общее название гаморов (уор6ро1 — «распределителей земли») и составлявшая народное собрание из 600 человек³⁵.

Это правящее сословие завладело и окрестными землями, изгнав часть туземцев-сикулов (поэтому важнейшие места обитания сикулов — в Панталике и Финоккито — оказались покинуты примерно в пору основания колонии), остальных же низведя до положения крепостных вроде илотов (киХХоргсп) или зависимых данников³®. К тому же сиракузяне сами вывели несколько новых колоний — Гелор (Элоро), ниже вдоль того же восточного побережья острова (согласно традиции, ок. 700 г. до н. э.), Акры (Палаццо-Акреиде), на крутом, хорошо защищенном холме в глубине суши (ок. 663 г. до н. э.), и Кас-мены, на еще более возвышенном месте (ок. 643 г. до н. э.).

Эти два последних поселения, в гористой местности над долиной Анапа, были созданы в военных целях. Ибо здешние окрестности были густо населены сикулами, которые в этом краю острова оказались, по сути дела, загнаны в своего рода «резервацию» и, в целом, пребывали с коринфянами в отношениях куда менее дружеских, нежели с халкидскими колонистами (раздел 4, ниже). К западу же от Касмен находилось прибрежное сиракузское поселение — Камарина (ок. 598 г. до н. э.), — которое установило более добрые отношения с соседями-сикулами — и вскоре добилось независимости от Сиракуз, подняв восстание (ок. 550 г. до н. э.). Но, что нетипично, сиракузяне сумели удержать непосредственный контроль над прочими своими колониями, которые располагались в достаточной близости, чтобы такое было возможным. Таким образом, полис обзавелся немалой территорией и успешно подчинил себе почти всю юго-восточную область Сицилии.

В эту пору возросшее могущество Сиракуз было ознаменовано строительством на Ортигии храма, посвященного Аполлону \ок. 575 г.? до н. э.). Возможно, он был крупнее всех храмов, воздвигнутых ранее во всем греческом мире — из тех, что нам известны; и, насколько нам известно, он стал первым сооружением с каменным дорийским антаблементом (если только храм Артемиды на Керкире [Глава VIII, раздел 1], в другой коринфской колонии, не древнее)³⁷. В конце VI века до н. э. многие, наверное, считали Сиракузы (вслед за Сибарисом) величайшим городом во всей греческой ойкумене. Примерно в ту же пору сиракузские властители начали чеканить собственную — долговечную и великолепную — монету, в которой ранее не было нужды, ибо здесь имели хождение деньги их торгового союзника Коринфа. Отныне же местные деньги — основанные, кстати, не на коринфском, а на эвбейско-аттическом весовом стандарте, — понадобились для содержания многочисленных наемных войск, необходимых сиракузскому правительству для поддержания государственной мощи. Серебро, которое шло на отливку монет, несомненно, поступало в казну от взимания податей и от продажи в рабство бесправных сикулов.

Однако в течение первого десятилетия V века до н. э. славу Сиракуз ненадолго затмил Гиппократ, диктатор Гелы (раздел 5, ниже) — западного соседа Камарины. Гиппократ, ок. 498 г. до н. э. прибрав к рукам власть в родном городе, шестью годами позже наголову разбил сиракузян в битве у реки Гелор. Лишь дипломатическое вмешательство Коринфа и Керкиры помешало ему захватить и сами Сиракузы. По всей видимости, именно тогда сиракузская правящая знать, покрывшая себя таким позором, оказалась низложена в результате демократического переворота. Если дело обстояло так, что это стало предвестием бесчисленных смут и неурядиц, которым предстояло растянуться здесь на века и которые, невзирая на богатство и могущество города, так никогда и не позволяли его правителям вознестись до незыблемых вершин непререкаемой власти, столь для них лакомой.