Гренадилловая шкатулка

Зная, что это не пустые угрозы, я промолчал. Разве не такими же методами он действовал, чтобы усмирить Партриджа? К счастью, Чиппендейл принял мое молчание за покорность, и, по-видимому, его это удовлетворило. Не сказав больше ни слова, он стремительным шагом покинул комнату. Теперь я мог успокоиться и завершить свое неотложное дело.

Едва Чиппендейл удалился, я дописал письмо Элис, сунул его в карман и схватил сюртук, собираясь отправить свое послание, пока на моем пути не возникли новые препятствия. Увы, я опоздал. Я был уже в дверях, когда ко мне подскочил один из подмастерьев. Он сказал, что в приемной меня ждет лорд Фоули. Я вздохнул, но пошел прямо к нему, зная, что чем быстрее мы переговорим, тем раньше я освобожусь.

На Фоули, как всегда, был элегантный костюм — сюртук из светло-синего бархата с необычными серебряными пуговицами в форме лягушек.

— Хопсон. Добрый день, сэр, — церемонно протянул он, словно приветствовал герцога.

Его вежливость взбесила меня. Чтобы отправить письмо Элис и добраться в Кембридж до наступления ночи, мне нужно было уйти из мастерской до полудня.

— Простите, милорд. Я должен срочно уйти. У меня спешное дело. Нельзя ли отложить наш разговор до другого раза?

Но Фоули упрямо не желал видеть моего отчаянного положения и явно задался целью задержать меня. Как только я вошел в комнату, где он ждал меня, он закрыл дверь и встал перед ней. Чтобы выйти, мне пришлось бы грубо оттолкнуть его.

— Очень хорошо, — произнес он, выдержав паузу, которая привела меня в исступление. — Тогда будем лаконичны. Я пришел узнать, что вы выяснили у конюхов Брадфилда. Я надеялся встретить вас на конюшнях, но, когда прибыл туда, вы уже ушли, да и, честно сказать, вонь и грязь отбили у меня всякую охоту расспрашивать работников.

— Именно поэтому я и вынужден покинуть вас, — выпалил я. — Я должен немедленно отправить письмо мисс Гудчайлд. Боюсь, ей грозит опасность. А потом мне нужно сразу же ехать в Кембридж.

Фоули улыбнулся и провел пальцем по дверной ручке.

— В таком случае, дорогой друг, весьма удачно, что я вас застал. В том, что касается мисс Гудчайлд, я сэкономлю ваше время. С полчаса назад я разминулся с дорожной каретой Брадфилда. Она мчалась по Уэст-роуд, и в ней сидели Роберт Монтфорт и мисс Гудчайлд. Я вздрогнул.

— Как, почему она уехала сегодня? Она же говорила, что должна отправиться завтра. Может, вы обознались, милорд?

— Исключено. Однако успокойтесь, Хопсон. Что вы так разволновались? В вас говорит обычная юношеская горячность или что-то более серьезное?

Я бросил на него испепеляющий взгляд.

— Значит, мне надо ехать в Кембридж сию же минуту. Ибо я уверен, что мисс Гудчайлд по неосторожности подвергает свою жизнь смертельной опасности. Роберт Монтфорт убил не только Партриджа и мадам Тренти, но также и собственного отца.

Мне почудилось, что в лице Фоули промелькнула тревога, хотя голос его оставался ровным и невозмутимым, как всегда.

— В таком случае мы поедем вместе, в моем экипаже. А по дороге вы расскажете мне все, что знаете. Подозреваю, что со вчерашнего вечера вы значительно продвинулись в расследовании.

Итак, второй раз за месяц я совершал путешествие в Кембридж вместе с Фоули, в его роскошном экипаже. Едва мы миновали Хаттонскую дорожную заставу, я поведал ему все, что выяснил, и изложил свои выводы. Фоули никак не выразил, согласен ли он с моими суждениями. Его взгляд был устремлен в окно, только иногда он поворачивался, чтобы взять понюшку табака. Спустя несколько часов, когда мы неслись через Ройстон, он вдруг вспомнил обо мне.

— Думаю, Хопсон, хотя бы сегодня вам лучше переночевать у меня, в Уайтли-Корте. Учитывая ваши подозрения и угрозы Роберта Монтфорта, с вашей стороны было бы неблагоразумно являться туда столь неожиданно, даже со мной.

— Но как же Элис? Я боюсь за нее, а не за себя! — Я был разъярен. Почему он упорно не желает понять, что ей грозит опасность?

— Если Роберт Монтфорт опасается вас, при вашем появлении у него зародится подозрение, что западня вокруг него смыкается, и это может заставить его пойти на крайние меры. Как бы то ни было, карета Брадфилда — неуклюжая колымага, так что мисс Гудчайлд будет в Хорсхите только поздно вечером. А сколь бы ни был безумен зверь, на которого мы охотимся, на первых порах ей ничто не грозит.

— Почему вы так решили?

— Сегодня, кроме них, в доме никого не будет, и если с ней что случится, подозрение падет на него. Он хоть и безумен, но хитер.

Легкомыслие Фоули приводило меня в отчаяние.

— Лорд Фоули, вы играете ее жизнью, как колодой карт. По какому праву?

Он насмешливо вскинул брови. Мои слова не рассердили его, ибо с лица его не сошла присущая ему невозмутимость.

— Для молодого человека вы весьма дерзки на язык, Хопсон. Наверно, поэтому вы так часто навлекаете на себя недовольство тех, кто стоит выше вас.

— Я разговариваю так, как считаю нужным, и извиняться не намерен. Да вы и сами всегда побуждали меня быть откровенным с вами.

Уголки его рта дернулись.