Грядущая тьма

— Не приведи Господь Бог, — смущенно закашлялся Франц Ильич. — Вы уж, Александр Петрович, не идите в науку, не ваше это. Ступайте в артисты или в палачи, с вашими-то талантами.

— Так, с этим потом разберемся, — прервал Бучила. — Куда путь держите, слуги Каллиопы?

— Ночью невиданное произошло! — горячо воскликнул профессор. — Вы ведь тоже заметили зарево?

— Туда и направляемся, — подтвердил Рух. — К огромному сожалению.

— Я чуть с ума не сошел, — сообщил Франц Ильич. — Как раз не спалось, сидел, бумажки перебирал, а тут как полыхнет. У меня все приборы зашкалили и вышли из строя. Сильнейший колдовской выброс в наших краях за всю историю наблюдений! Мы тут же собрались и полетели так быстро, как только смогли.

— А если там опасно? — спросил Бучила. Вот вроде умные люди, ученые, в науках всяких дурацких поднаторели, а житейской сметки, как у бабочки-однодневки.

— Не опасней, чем разливное пойло в Волочке хлестать. Что, упырь, хочешь жить вечно? — Сашка расхохотался собственной шутке.

— Научное исследование всегда опасно, — смущенно сказал профессор. — В прошлом мае в Германии погиб физик Гильберт, экспериментируя с небесным электричеством. Три года назад в Москве скончался всемирно известный доктор Игорь Попов, занесший себе в рану гной больного чумой, чтобы доказать заразность болезни. Смерть во имя науки, таков удел лучших из нас.

— И Бориски, — вставил неугомонный Сашка.

— Прекратите, барон, — впервые подал голос Погожин. — Чем я вам не угодил?

— Просто раздражаешь, — осклабился Сашка. — Кто три гривны зажал?

— Бюджет экспедиции не для ваших художеств, барон.

— Из-за тебя люди, может, погибли.

— Это, простите, кто?

— Те шлюхи, которым мы остались должны. А у них семьи, дети голодные, мужья и долги. Совесть не мучает?

Погожин возразить не успел.

— Хватит, господа, — вмешался Захар. — Некогда зубоскалить. Мы тоже идем посмотреть, что там шандарахнуло, и, так понимаю, отговорить вас не сумеем. Да и не будем. Посему предлагаю объединиться и не терять более времени.

— С удовольствием к вам присоединимся, — расплылся в улыбке профессор. — В компании Лесной стражи куда как приятнее и безопаснее. Сударь вурдалак?

— Чего? — буркнул Рух.

— Не соизволите проехаться со мной в карете и немножечко отдохнуть от седла? — состроил умильную рожицу профессор. — Очень прошу.

— Ну если просите. — Рух не стал строить из себя застенчивую девицу, слез с лошади и передал поводья Сашке. — На-ка, барон, пригляди за скакуном. Пропьешь — убью.

— Да как можно? — оскорбился барон. — Да и негде тут, лес кругом и зайчики прыгают.

— Он найдет, — жалобно простонал из телеги Родион. — Он всегда находит!

— Все будет в лучшем виде! А ты, жирный, заткнись!

— Ну смотри. — Рух подмигнул барону, залез в пружинящую на рессорах карету и опустился на мягкое, обитое затертым атласом сиденье. С седлом, и правда, сравнивать было глупо. Вот так и надо путешествовать, с комфортом и удовольствием.

— Трогай, Еремей! — приказал профессор кучеру, и повозка плавно сдвинулась с места.

— Вы меня простите за бестактность, — извинился перед Рухом Франц Ильич. — Не могу упустить уникального случая пообщаться, хм… вживую с вурдалаком. Не против, если Борис Андреевич будет записывать?

— Да на здоровье, — великодушно позволил Рух. — Рукописи, знаете ли, отлично горят.

— К сожалению, так, — согласился профессор. — Но ради науки я готов рискнуть.

— Наука чуть подождет. — Рух устроился поудобнее. — Какие у вас предположения насчет ночного происшествия? Всяко вы, люди ученые, мозгами уже пораскинули.

— Только лишь версии, — признался профессор. — Случился всплеск сверхсильной колдовской активности, точнее можно будет сказать лишь при непосредственном осмотре места и соответствующих замерах. Во-первых, мог произойти спонтанный выброс магической энергии. Магия малоизучена и загадочна, точно известно одно — любое ее проявление оставляет след. Остаточная магия накапливается, приводя к непредсказуемым последствиям — заражению местности, мутациям и вот таким вот выбросам, как нам посчастливилось наблюдать.

— Посчастливилось, — невесело усмехнулся Погожин.

— Борис Андреевич не разделяет моего оптимизма, — пояснил профессор.

— Неудивительно, — хмыкнул Рух. — Вы сказали, версий несколько, пока я услышал только одну.

— Вторая — столкновение магических сил, — отозвался Франц Ильич. — Схватка могущественных колдунов, например.

— Ага, — кивнул Бучила. — Так сразу и представил себе, как парочка колдунов устроила грязную свару среди лесов и болот.

— Я же говорю — версии, — мягко улыбнулся профессор. — И третья из них — мы видели последствия некого магического ритуала. Какого, судить не берусь.

— В общем, загадочная хренотень, — подвел итог Бучила.

— Можно сказать и так. Именно поэтому хочется побыстрее оказаться на месте. Знаете, мне крайне повезло на старости лет: всю жизнь изучать магию и совершенно случайным образом вдруг оказаться поблизости от столь сильного проявления колдовства. Непередаваемые ощущения.

— Рад за вас, — соврал Рух.