Григорий Распутин. Россия под гипнозом

14 июня на заседании Совета министров в Ставке Юсупов, объясняя причины московских погромов, всю вину возложил на МВД и, в частности, на генерала Джунковского, объясняя это тем, что Министерство внутренних дел якобы покровительствовало немцам и возвращало из ссылки удаленных из Москвы германских подданных. Это и возмутило, наконец, простой народ, оправдывался Юсупов. Однако подобные обвинения для Николая II ничего не значили; гораздо серьёзнее выглядело нарушение служебной тайны, связанной с антираспутинским докладом, о котором вскоре узнали те, кому не следовало знать.

Когда 1 июня Джунковский докладывал императору о московских погромах, тогда же сообщил и о посещении Распутиным в марте месяце московского ресторана «Яр».

– Разрешите, Ваше Величество, продолжить расследование деятельности Распутина, – обратился к царю глава Корпуса жандармов.

– Я вам не только разрешаю, – ответил Николай, – но я вас даже прошу сделать это! Но, пожалуйста, чтобы все эти доклады знал я и вы. Путь это будет между нами…

– Слушаюсь, Ваше Величество, – щёлкнул каблуками Джунковский.

Однако жандармский генерал совершил грубую ошибку: он поделился тайной с великим князем Дмитрием Павловичем, от которого о приватном договоре с царём узнали все. И теперь Джунковскому приходилось за это расплачиваться.

После того как против Джунковского ополчились не только Юсуповы, но и Хвостов, министр внутренних дел князь Щербатов, бывший товарищ председателя Государственной Думы князь В. М. Волконский, а также некоторые влиятельные лица, царь оказался готов уволить Джунковского, предложив вместо него назначить сенатора Белецкого. Для увольняемого это выглядело настоящей пощёчиной: незадолго до этого, в январе 1914 года, генерал уволил Степана Белецкого с поста директора Департамента полиции.

Приходится признать: император слишком просто расставался с преданными ему людьми. И это выйдет для него боком: скоро Николая II предадут все!

Как бы то ни было, нарушение Джунковским служебной тайны оскорбило чувства Александры Фёдоровны, которая уже 22 июня в своём письме мужу впервые назовёт его «моим врагом», упирая на то, что «клеветники должны быть наказаны». «Ах, мой дружок, – продолжала императрица в письме Николаю, – когда же, наконец, ты ударишь кулаком по столу и прикрикнешь на Джунковского и других, которые поступают неправильно?»

Как видим, Александра Федоровна после случившегося была вне себя от гнева. Но! В переписке нет ни слова об увольнении генерала: императрица всего лишь требует от мужа, чтобы он был более самостоятелен и не поддавался влиянию даже таких людей, как Джунковский.

Теперь вернёмся к полковнику Мартынову. Как вспоминал бывший начальник Московского охранного отделения, история отставки Джунковского – это история его «апельсинной корки», ибо генерал «поскользнулся на «немцах», а не, как явствует по другой версии, по поводу якобы враждебного для Распутина доклада Царю!»

Вот что писал Мартынов: