ГРУ против МИ-5 и ФБР. Скандал-63

Ничем не потревоженная обстановка на Британских островах явно не увязывалась в представлении советского военного разведчика с тем, что творилось на тот момент по другую сторону Атлантики, вокруг Кубы и в резко осложнившихся советско-американских отношениях.

Карибская авантюра Хрущёва, похоже, мало кому доставляла удовольствие. Военные сетовали на то, что к их советам руководство страны не прислушивается. ГРУ и Генштаб предупреждали Хрущёва, что было бы наивным полагать, что транспортировка громоздких ракетных установок на Кубу может остаться незамеченной для американской разведки.

Дипломаты возмущались тем, что договоренность Хрущёва с Кастро о поставках ракетного оружия на Кубу держалась в секрете не только от чужих, но и от своих. Каково же было им юлить и выкручиваться, уходя от прямого ответа на вопрос о присутствии советских ракет на Кубе, снимки стартовых площадок которых американский представитель в ООН Эдлай Стивенсон представил в качестве вещественного доказательства на заседании Совета Безопасности.

Партийные аппаратчики возмущались диктаторскими замашками Хрущёва, не желавшего даже ставить их в известность о своих сомнительных и весьма рискованных планах. Их беспокоили перспективы нараставшего разлада с Мао и милитаризация Германии. Конфронтация с Соединенными Штатами в этих условиях казалась абсолютно неуместной и совсем небезопасной.

Впрочем, далеко не все были недовольны авантюрной политикой Никиты Сергеевича. Некоторые бесшабашные головы были искренне ею увлечены. В их числе в ту пору оказался и Евгений Иванов. Крылатая фраза Хрущёва «испугали ежа голой задницей» была тогда его любимым лозунгом. Как и советскому лидеру, нашему военному разведчику всё было нипочем.

— Главное, — утверждал Иванов, — это уверенность в собственных силах и нахальство. Пусть американцам будет неповадно окружать нас военными базами. Мы поставим ядерные ракеты прямо у них под брюхом. Знай наших! Никакая система раннего предупреждения не спасет их от удара ракет, подлётное время которых будет всего три-четыре минуты. Пусть-ка они после этого воспротивятся выводу своих ядерных ракет из Турции.

Иванов рассчитывал на успех операции «Анадырь».

— Премьер-министр Гарольд Макмиллан мог бы сделать важный шаг к достижению мира, выступи он с инициативой о созыве лондонской мирной конференции для разрешения Карибского кризиса, — пытался убедить он англичан. — Хрущёв будет готов принять ваше предложение. Мир в опасности. В ваших руках возможность его спасти.

В ответ на это ему вежливо обещали подумать. Но согласия на свою инициативу от англичан он так и не получил. Впрочем, не он один. Тогдашний временный поверенный в делах СССР в Лондоне Виталий Логинов дважды пытался склонить сэра Алека Дугласа Хьюма к всё той же посреднической миссии.

Эта миссия могла быть востребованной лишь в случае вооруженного конфликта между СССР и США, но его, к счастью, удалось избежать. Англичане не хотели устраивать никаких демаршей без ведома и согласия Вашингтона. А Белый дом и без каких бы то ни было посреднических усилий в Лондоне вёл трудный непрерывный диалог с Кремлем, который принёс в конце концов результаты.

Официальный диалог шёл через советского посла в Вашингтоне Анатолия Добрынина, а неофициальный — через резидента КГБ в Вашингтоне генерала Александра Феклисова. Войдя в контакт с братом американского президента Робертом Кеннеди и установив с ним доверительные отношения, вашингтонская резидентура КГБ через специально установленный канал прямой связи обеспечила непосредственный выход премьера Хрущёва на президента США.

Но Феклисов действовал уже, что называется, на «вспаханном поле». Целину же осваивал в самый ответственный период Карибского кризиса незаслуженно забытый руководством страны Георгий Никитович Большаков — рядовой офицер резидентуры ГРУ в Вашингтоне.

Именно он сделал то, за что другие получили впоследствии и ордена и звезды на погон. Он, несмотря на недальновидный, ошибочный запрет резидента, все же установил тайный канал связи с братьями Кеннеди. Сделал это вопреки руководству вашингтонской резидентуры ГРУ, нарушив приказ и тем самым обрекая себя на неизбежную опалу.

Большаков в Америке, как и Иванов в Англии, словно близнецы-братья, действовали вопреки уставу, на свой страх и риск. Но с одной благородной целью — служения Родине в самый драматический момент ее истории. Они были уверены в своей правоте, поэтому и шли наперекор начальству. И оба добились поставленных целей.

О действии этой «горячей линии» Большакова — Феклисова Иванову рассказали, когда он уже вернулся в Москву. Тогда же от своих друзей из Генштаба он узнал и о том, насколько близки мы были к началу военных действий друг против друга. Даже когда Кеннеди получил от Хрущёва послание, в котором советский премьер соглашался вывести с острова все ракеты, если Соединенные Штаты Америки дадут гарантии невмешательства во внутренние дела Кубы, и, казалось, мирное разрешение конфликта было обеспечено, война чуть было не взорвала эти хрупкие шансы на мир.