Группа продленного дня

Когда они вышли из метро, он сказал, что опаздывает на встречу, предложил обменяться номерами и пообещал, что позвонит вечером. Она стояла и смотрела ему вслед, а когда он скрылся за углом высокого серого здания, открыла список входящих звонков и добавила в контакты последний. Его имя. Четыре буквы. Только четыре буквы, без слов-ассоциаций или других смысловых кодов, которые люди обычно добавляют к именам и даже фамилиям, чтобы лучше ориентироваться в своей телефонной книге. Жене не понадобились дополнительные буквы — этих оказалось достаточно.

Тем же вечером на экране ее телефона высветились четыре буквы. «Олег».

Она отложила дела и уже через час держала в руках меню, в котором были только четырех- и пятизначные числа, а через два — лежала голая на огромной кровати в люксе отеля на Тверской. Ей казалось, она попала в сериал о красивой и порочной жизни, в одну из тех самых сцен, из-за которых фильмы маркируют знаком «восемнадцать плюс»: ужин с малознакомым, симпатичным и обаятельным, парнем, очаровательный флирт, стихийный секс — и все это на фоне киношных декораций. Олег тоже был каким-то киношным — словно его придумала романтично настроенная сценаристка. Внимательный, улыбчивый, интересный, инициативный. Он не давал разговору зайти в тупик, помогал определиться с выбором еды и напитков, говорил уместные комплименты и доказал ей, что восемь (она считала) женских оргазмов за ночь — это не вымыслы, а вполне реальные вещи.

Глоток. После той ночи они стали иногда видеться, но между ними не было ничего серьезного. Олег пропадал, без объяснений появлялся, в один день записывал десяток «кружков» в телеграме, в другой — даже не читал ее сообщения там. Жене подобное поведение не нравилось, но она влюбилась, поэтому терпела и не показывала характер: брала трубку, когда бы он ни звонил, меняла свои предварительные планы ради его спонтанных, старалась не задавать лишних вопросов.

Последнее получалось особенно сложно. Олег как будто нарочно держал дистанцию — почти ничего о себе не рассказывал. Говорил, много работает, а в свободное время встречается с друзьями и путешествует. Жене этой информации, конечно, не хватало — ей хотелось знать о нем все: привычки, хобби, принципы, страхи, мечты, предпочтения в еде, музыке… Вместе с тем она боялась показаться навязчивой, поэтому не донимала его расспросами.

Был еще один момент, который ее волновал: действительно ли Олег обеспечен настолько, насколько кажется? Он приглашал ее в дорогие рестораны и отели, счета за которые оплачивал сам, приезжал на свидания на джипе (она нашла похожую модель в интернете — цены на нее колебались от пятнадцати миллионов рублей до бесконечности), стильно одевался и вообще напоминал главного героя современных турецких сериалов: красивый, богатый, образованный, уверенный в себе мужчина с сильным характером.

Женя никогда не встречалась с такими парнями. Она переживала, не знала, как себя вести, и каждый раз, когда Олег пропадал, думала, что это — навсегда.

Так продолжалось около месяца, а потом он позвал ее на открытие клуба, где познакомил со своими друзьями. И с той, на чей день рождения она не хотела сегодня идти. Глоток.

— Че киснешь? — легкий толчок в бок. Рядом с ней стояла Пати.

— Нет настроения, — тихо ответила Женя и бросила взгляд на ее платье. «Это какой смелой нужно быть, чтобы надеть такое», — проскочило в голове.

Платье Пати действительно привлекало к себе внимание. На него будто высыпали сокровища из пиратского сундука — кристаллы разных форм, цветов и размеров, золотые монеты, жемчужные нити — и расположили их настолько близко друг к другу, что между ними не осталось ни миллиметра просвета. Оно было коротким, слишком коротким, но все равно производило впечатление чего-то тяжелого, основательного: на его фоне две тонкие черные бархатные бретели, перекрещивающиеся на груди, выглядели особенно хрупко и ненадежно — так, словно сейчас порвутся.

— Да ты просто мало выпила, — Пати дотронулась до бокала Жени своим, а потом подмигнула темно-карим глазом с четко очерченными ресницами.

Издалека могло показаться, что у нее очень качественная тушь, которая тщательно покрывает каждую ресницу, удваивая ее в объеме и добавляя длины, но с близкого расстояния становилось ясно: они не накрашены. Многие девушки спрашивали ее, где так натурально наращивают ресницы. Пати серьезно отвечала: «В омском шестом роддоме», и добавляла еще серьезнее: «Все остальное делала там же».

Под «всем остальным» она имела в виду густые длинные волосы цвета черного перца с удлиненной челкой, лицо со смуглой, с оливковым подтоном, кожей, аккуратной челюстью, высокими скулами, чуть изогнутыми темно-коричневыми бровями, карими миндалевидными глазами, такими темными, что зрачков практически не было видно, прямым носом с кокетливой родинкой, смещенной влево от кончика, и губами, по форме напоминающими вытянутое по горизонтали сердце, довольно заметную грудь и круглую попу.