Группа продленного дня

Тот продолжал молчать.

Ну зачем ему знать, что никогда? Что эта боль постоянно будет ныть из прошлого. Зачем знать, что невозможно разлюбить ту, кого больше нет: она просто не даст шанса этого сделать. Любая другая будет неизбежно проигрывать в сравнении. Потому что иногда допускает ошибки. Бывает чем-то недовольна. Временами делает что-то не так. Говорит не то. Живет, одним словом. Зачем знать, что в своих мыслях ты всегда будешь возвращаться к одному вопросу. А что было бы, если бы она не умерла?

Зачем знать, что сегодня утром он положил цветы на могилу его матери? Зачем знать слова, которые сказал ей. «‎А мы с тобой сегодня сына женим, представляешь? Дожил я. Так и до внуков доживу…»‎

Отец крепче сжал плечо Олега.

— Скоро. Все скоро пройдет.

Тот вздохнул и посмотрел на Женю. Она стояла спиной к толпе девушек с букетом в руках. Красивая. Счастливая.

Надо же — теперь у него есть жена. И она его точно не бросит. Не бросит, потому что он ее не любит. И никогда не позволит себе полюбить ее — иначе она тоже бросит его. Единственное, что он может сделать, чтобы его не бросали — не любить: теперь он понял это.

Олег потянулся к бутылке водки и налил себе рюмку. Выпил залпом.

«‎Один»‎, — услышал он веселый голос Жени.

«‎Я хочу, чтобы мы оба были счастливы. Но в отдельности, понимаешь?»

Новая рюмка. Снова залпом.

«‎Дв-а-а»‎, — протянула Женя громче.

«Я буду счастлива без тебя, а ты — без меня».

Еще одна рюмка. Залпом.

«‎Три!»‎ — крикнула Женя и бросила букет.

Олег проследил за ним глазами.

Он летел высоко и как-то слишком непредсказуемо: то замирал в воздухе, то рассекал его своими движениями, уверенно наклонялся влево и тут же стремился вправо, преодолевал препятствия в виде поднятых женских рук, играя в салочки с пальцами каждой… Потом резко остановился — и вдруг исчез.

«Я очень хочу, чтобы ты был счастлив без меня».‎

Олег зажмурился.

Он не хотел видеть, в чьи руки упал букет — он хотел запомнить его полет. Этот красивый и бесконечный полет.

…Их полет.

Глава 7

Одиннадцать дней назад.

Оливия Льюис дрожала в светло-бежевом кресле салона бизнес-класса Airbus А380 и прижимала к себе желтую сумку Cassette Messenger от Bottega Veneta.

Сидящий рядом мужчина, Александр (Алекс, как называли его канадские партнеры по бизнесу) Потапов, вдовец с двумя детьми, который так и не женился после смерти супруги, думал о том, что его соседка очень боится летать, поэтому старался поддержать ее улыбками и отвлеченными фразами.

— Ветрено сегодня, — добродушно сказал он, глядя на Оливию.

— Ага, — в ужасе подтвердила та, сжала сумку крепче и затряслась еще сильнее.

— Ветер — это хорошо, — продолжил Алекс в том же тоне и вдруг понял, как нелепо прозвучала эта фраза. Он быстро попытался добавить к ней что-нибудь умное: все-таки два высших, топ-менеджер международной металлургической компании — получиться должно было… Но вышло еще хуже. — Для самолета. Иногда.

Она посмотрела на него удивленно-отстраненно и пожала плечами.

— Надеюсь, во время нашего полета будет дуть только «хороший» ветер.

— Можете даже в этом не сомневаться. Я договорился с капитаном, — рассмеялся он, но, заметив, как она отвернулась к иллюминатору, мысленно поругал себя за глупую шутку.

На самом деле Оливия отвернулась, только чтобы скрыть свою, глупую, как ей казалось, улыбку: она оценила шутку и даже подумала о том, что ее сосед — очень симпатичный мужчина, но когда вспомнила о причине своей дрожи, затряслась снова.

Если бы бабушка Оливии, Людмила Федоровна, маленькая седая женщина, которая до самой смерти выкуривала ровно по три сигареты каждый день: одну — утром, и две — вечером, узнала, что натворила ее внучка три дня назад, она подняла бы в воздух крепкий указательный палец, на котором носила не снимая кольцо с огромным изумрудом, доставшееся ей от отца, раскулаченного в тысяча девятьсот двадцать седьмом году зажиточного крестьянина, ткнула бы им в Оливию и тоном, предрекающим будущее (она всегда говорила с внучкой таким тоном), произнесла: «Олька, верни! Иначе быть беде!» Оливия бы вернула. Она правда хотела, до последнего была уверена, что вернет, но не смогла. Слишком уж сказочным все это казалось, чтобы вот так просто взять и вернуть.

…Три дня назад, после того как брюнет, пошатываясь, ушел с кладбища, Оливия захотела посмотреть на фотографию загадочной девушки, похороненной здесь, и в нетерпении подошла к той самой могиле. Она еще не успела взглянуть на надгробие, как услышала за спиной приветливый голос.

— Добрый день. Тоже пришли проведать?