Гунны — страх и ужас всей Вселенной

То, что прежняя (хотя, возможно, не исконная) родина бургундов, имя которых у нас на слуху, прежде всего, в связи с легендарной «Песнью о Нибелунгах» и с воспоминаниями об исторической борьбе бургундов с гуннами, находилась действительно на берегах Вистулы-Висклы-Вислы, хорошо известно. Около 100 г. п. Р.Х. бургунды, переселившиеся на материк с теперешнего датского острова Борнхольм (Борнгольм), обитали на территории между нынешним польским Поморьем, бвышей германской Померанией, и западной частью современной немецкой федеральной земли Бранденбург. Около 159 г. п. Р.Х. автор геоцентрической картины мирозданья Клавдий Птолемей в своей фундаментальной «Географии» упоминал бургундов как восточных соседей другого германского племени – семнонов, обитающих на землях до Вистулы. 100 лет спустя бургунды по-прежнему населяли указанные Птолемеем земли, распространив свою зону обитания на отдельные области между нынешними Познанским воеводством, Бранденбургом и северо-западной Силезией.

Первая беда в жизни бургундов приключилась в 281 г., когда энергичный предводитель германского племени гепидов Фастида с боем проложил своему народу через бургундские земли путь на юго-восток. Он стремился овладеть римской провинцией Дакией (современной Румынией, в самом названии которой сохранилась память о ее былой принадлежности к «Романии» – Римской империи). Вместо того, чтобы пожелать гепидам доброго пути и радоваться их уходу, часть приведенных их нашествием в смятение и изгнанных из родных становищ бургундов также решила искать лучшей жизни на Юго-Востоке. Появление там бургундских мигрантов, вместе с другими скандинавскими выходцами – вандалами -, было засвидетельствовано около 281 г. Цель переселения была достигнута, но это не принесло ничего хорошего бургундам, почти поголовно истребленным в ходе вооруженных столкновений с вандалами и войсками римского императора Проба. Часть бургундов осталась дома. Путь на Запад этим домоседам некоторое время преграждали другие народы-переселенцы. Но, наконец, настал и их черед. И бургунды пустились в путь. Однако не на юго-восток, как их неудачливые соплеменники, слух о неудаче и уничтожении которых, надо думать, докатился и до Вистулы, а на юго-запад. Должно быть, темп переселения был достаточно высоким, поскольку всего через семь лет после уничтожения первой волны бургундских переселенцев на территории нынешней Трансильвании вторая волна бургундских вооруженных мигрантов докатилась до римской Галлии, лежавшей далеко на западе, на территории сегодняшней восточной Франции. Там бургунды оказались по соседству с крайне воинственным, германским же, племенем алеман(н)ов (предков современных баварцев, австрийцев, лихтенштейнцев и немецких швейцарцев). Переселившийся с Вислы народ не смог достичь с ними взаимопонимания. Поэтому бургунды, несмотря на близость территорий, столь привлекательных, в плане богатой добычи, были вынуждены откочевать на север. Дойдя до реки Мена (нынешнего Майна), бургундские скитальцы в 359 г. появились на берегах Рена (сегодняшнего Рейна). Там они нанялись на службу к западно-римскому императору Валентиниану I (364–375) в качестве вспомогательных войск для борьбы с алеманнами. Однако давняя мечта бургундов отомстить алеманнам за обиды не осуществилась. Планы августа Валентиниана I переменились. В отместку разъяренные бургунды убили всех заложников, данных им римлянами при заключении союзного договора, и стали крайне неприятными соседями для римских пограничных войск-лимитанеев.

Здесь нам представляется необходимым уделить, на общем фоне истории гуннов, немного внимания, так сказать, германскому мотиву в гуннской сульбе. Ибо, хотя на протяжении всей эпохи «Великого переселения народов» германцы вели самые кровопролитные битвы не с иноплеменниками, а с германцами же и терпели самые тяжелые поражения от германцев же, между бургундами и гуннами произошло нечто совершенно из ряда вон выходящее, явно выпадающее из общего контекста событий в рамках «Великого переселения». Римляне, с которыми германцы на протяжении 400-летней истории взаимоотношений наконец-то научились так или иначе, договариваться, ладить, с которыми они научились сосуществовать, с которыми у них было достигнуто определенное взаимопонимание, нарушили этот действовавший уже так долго, хотя и неписаный, закон сосуществования, начав в V в. натравливать на германцев иные народы – аланов и гуннов, конных кочевников, воевавших иначе и имевших иные представления о воинской чести.