Гунны — страх и ужас всей Вселенной

«Аттила двинулся на г. Орлеан и путь его лежал через Париж. Охваченные ужасом, парижане хотели, забрав свое имущество, бежать в более безопасные места. Но святая Геновефа, убеждая их не покидать города, говорила, что Париж будет пощажен, а места, куда они собираются бежать, будут, наоборот, уничтожены. Она уговаривала женщин последовать примеру Иудифи и Есфири, которые покаянием и молитвой отвели приближающуюся опасность. Женщины ее послушались и, собираясь в крещальне, денно и нощно вместе со святой Геновефой молили Бога пощадить город (…) И вдруг Аттила круто повернул и подошел к Орлеану, сделав большой круг вокруг Парижа. Молитвами святой Геновефы Париж был спасен».

Конечно, скептики могут объяснить уход Аттилы тем, что Лютеция-Париж был расположен на острове посреди реки Секваны (современной Сены). А это затрудняло осаду и штурм города гуннами. Впоследствии даже варяжские (норманнские) викинги, отдаленные потомки готов, выходцев из той же Скандинавии, поднявшиеся на сотнях драконоголовых «длинных» кораблей-драккаров вверх по Сене, не смогли овладеть столицей королевства франков. Но готовность к борьбе, пробуждению которой в сердцах мужчин порой способствуют пламенные речи воодушевленной искренней, глубокой верой женщины (а тем более – девушки, вспомним хотя бы Орлеанскую деву Жанну д’Арк или батавскую провидицу Веледу!), да еще к борьбе с противником, не слишком сведущем в осадном искусстве (хотя и имевшем на вооружении осадную технику), при наличии у гарнизона опытных военачальников, сделала свое дело.

«Конные дьяволы» обычно не задерживались под стенами городов и крепостей, оказавших им достаточно упорное сопротивление, и, после одного или нескольких неудачных приступов, шли дальше («время – деньги!»). Порой гунны блокировали город сравнительно малыми силами, надеясь взять его со временем измором. Однако опыт показал, что бдительная и решительно настроенная городская община (цивитас) была вполне способна выдержать блокаду. В этом нас убеждает пример маленького города Азима (вариант: Асима), расположенного близ впадения одноименной реки (именуемой ныне Озма) в Дануб. Гунны Аттилы не только безуспешно штурмовали и осаждали этот город на протяжении 441–442 гг., но и понесли, вследствие частых и успещных вылазок азимцев, столь тяжелые потери, что были вынуждены снять осаду. Воистину, Азим стал для гуннов таким же «злым городом», как впоследствии русский Козельск – для монголо-татар, возможных потомков-сородичей гуннов…

Как бы то ни было, Лютеция осталась невредимой. Гунны пошли дальше по хорошим римским столбовым дорогам. Неуклонно приближаясь к основанному на территории Западной империи, с согласия равеннского двора, автономному вестготскому царству. А точнее говоря – к его самому северному городу – Генабуму или Аврелиану, на реке Лигере (нынешнему Орлеану на Луаре). Впрочем, согласно «Гетике», Аврелианом владели не вестготы, а союзный им царь аланов Сангибан. Намеревавшийся из страха перед гуннами передать город Аттиле (хотя вообще-то аврелианские аланы были римскими «федератами», обязанными, жизни не щадя, защищать империю от всех врагов, внешних и внутренних). Чего, однако не допустили гот Торисмуд (Торисмунд, Торисмонд) и патриций Аэций. Опять «темна вода во облацех»…

Следующим галло-римским городом после Дурокортора был Каталаун (Дурокаталаун), переполненный беженцами. Повсюду бродили стада, брошенные пастухами. Виллы и хижины стояли пустыми, с потухшими очагами. Монастыри остались без монахов. Храмы – без священников и причта. Одним убежищем для местных стал Каталаун, другим – крепость Монс Арматум (лат. «Вооруженная гора», впоследствии – Мон Армэ, ныне – Мон-Эме). Гунны не замедлили осадить крепость и взять ее приступом после короткого, хотя и ожесточенного боя. Сотни галло-римлян были убиты, тысячи взяты в плен. Следовательно, гунны все еще продвигались по галльской земле почти беспрепятственно. Об их главных военных противниках – римлянах Аэция, вестготах, меровингских франках – не было пока что ни слуху, ни духу.

Сопротивление «кентаврам» оказывали лишь самые бесстрашные местные жители. Ощущая на своих лицах дыхание смерти, они решились-таки продать как можно дороже свою жизнь, которая, в любом случае, вдолжна была закончиться через пару мгновений. «Мементо мори», как гласит крылатое латинское изречение, «помни час смертный»…

Каталаун отделался сравнительно дешево. Возможно, мирный характер городка подчеркивался, в глазах гуннов, его близким соседством с крепостью. Кроме того, город имел красноречивого заступника в лице епископа Альпина, ученика Святого Лупа Трикассийского (Труаского). Кроме редкостного дара красноречия, Альпин славился искусством заклинать злых духов. А произнесенные им проклятия считались особенно действенными. По провинции ходили слухи о его сверхъестественных способностях. Вне всякого сомнения, недоверчивому и подозрительному царю гуннов Аттиле (тем более суеверному, что ему была неведома истинная вера!) приходилось слышать о молодом галло-римском духовном сановнике.