Гуситские войны (Великая крестьянская война XV века в Чехии)

Главной и решающей движущей силой революционных событий в Чехии были крестьяне. Рядом с ними выступал городской плебс. Но в силу всей совокупности тогдашних экономических и социальных условий крестьянство в целом не могло свергнуть ярмо феодальной эксплуатации, не могло добиться решительного улучшения своего положения. Те крайне немногочисленные его представители, которым удавалось превратиться в собственников, уже в силу этого проникались собственнической идеологией и, присоединяясь к программе бюргерства, разделяли и его дальнейшую судьбу.

В ходе событий изменялось и положение крестьян. В годы войны продолжалась дифференциация [278] крестьянства, интересы зажиточной верхушки и сельской бедноты приходили всё в большее столкновение. Хотя чешское крестьянство в целом и оставалось главной революционной силой и самоотверженно сражалось до конца войны на стороне таборитов, но всё же крестьянское движение неуклонно шло на убыль. Расправа с идеологами бедноты сузила социальную базу движения и лишила крестьян руководителей, последовательно защищавших их классовые интересы. Крестьяне теряли даже те смутные перспективы, которые рисовали им хилиастические проповедники в начале войны. Классовая солидарность и воинская дисциплина удерживали крестьян в рядах таборитских армий. Но крестьяне не имели определённой положительной программы, а защита пражских статей становилась беспредметной, когда бюргеры постарались в угоду реакции выхолостить эти статьи, лишив их всей остроты социального содержания. Измена бюргерства вызвала в среде крестьян неизбежные колебания. Давала себя знать со временем и усталость, связанная с многолетней борьбой.

^{Табор в 1712 году [279]}

Наконец, и материальные трудности ведения войны тяжелей всего ложились на плечи крестьянства.

Ввиду этого крестьяне, сражавшиеся под знамёнами Табора в 1433–1434 годах, не были уже теми восторженными бойцами, которые подняли это знамя в 1419–1420 годах. Сложились боевые традиции, укрепилась дисциплина, но ослаб первоначальный энтузиазм, поблёкли, а во многих сердцах и вовсе развеялись надежды на возможность переустройства всей жизни общества на основах справедливости и братства.

Исключительно сложной была позиция плебса, что было связано с пестротой его состава и острыми внутренними противоречиями. Будучи сравнительно с крестьянами немногочисленной социальной прослойкой, плебс занимал, однако, видное место в рядах левого крыла гуситского революционного движения. Во все переломные моменты истории гуситских войн особенно велика была роль пражского плебса. Плебейские массы Чехии выдвинули из своей среды немало выдающихся руководителей и идеологов движения, не говоря уже о тысячах рядовых его участников. Среди плебса в своё время были широко распространены хилиастические учения.

В начале 30-х годов в положении всех частей и прослоек чешского плебса произошли заметные сдвиги. Немалое число разорённых в прошлом и перешедших в ряды плебса бюргеров сумело в ходе гуситских войн восстановить своё первоначальное положение, а иной раз и пробиться в ряды зажиточной бюргерской верхушки. Сравнительно многие из подмастерьев стали за эти годы самостоятельными мастерами и влились в ряды бюргеров.

Основная масса плебса — городская беднота пополняла наряду с крестьянами ряды полевых армий таборитов. Многие из неё были ещё вчера крестьянами и поэтому чувствовали свою кровную близость к делу крестьянской войны. Другие — безнадёжно разорившиеся бюргеры или вечные подмастерья действовали бок о бок с ними, и все они вместе взятые составляли наиболее активную часть городского населения, боровшуюся за политические права плебса в целом. Они наложили свой отпечаток на все основные этапы социальной борьбы в чешском городе этого периода.

Что касается окончательно разложившихся люмпенских элементов, то многие из них оказались в рядах [280] наёмников пражского патрициата или даже императорских ландскнехтов.[49]

Таким образом, меньшинство плебса успело перехватить кое-какие крохи и превратиться в бюргеров, а большая часть его разделила исключительно тяжёлое положение крестьянства, неуверенность и колебания, зародившиеся в его среде.

Трагедия широких народных масс чешского народа в этот период заключалась в том, что неиссякаемый родник творческих сил, который в них заключался, не мог найти должного применения. Народные массы шли к цели вслепую, ибо в чешской действительности не было класса, который мог бы возглавить их борьбу против социального и национального гнёта, за дальнейшее прогрессивное развитие.