Гуситские войны (Великая крестьянская война XV века в Чехии)

Первые выступления Яна Гуса относятся к началу XV века. В столкновениях феодальных клик Гус был на стороне королевской власти, которая отстаивала в ту пору прогрессивный путь централизации страны. Гус встречал сочувствие широких слоев пражского населения. Уже в этот период возникают основы будущей популярности Гуса. Одновременно он продвигался по академической линии в университете, а также установил личные связи с королевским двором. В 1401 году Гус был избран деканом факультета свободных искусств, а в следующем году — ректором.[24] С 1403 года Гус был духовником королевы [91] Софии, жены Вацлава. Ещё с весны предыдущего года он начал свои проповеди в так называемой Вифлеемской часовне (в Праге).

Когда Прагу осаждали отряды Рупрехта, его союзника Сигизмунда и мятежных панов, когда со стен города можно было видеть, как дымятся развалины сёл и местечек, голос Гуса звучал призывом к борьбе. Даже «собака защищает подстилку, на которой лежит, и, если другая собака захочет её прогнать, она станет бороться с той… — обращался Гус к крестьянам и ремесленникам, которые вставали на защиту родины. — Нас же немцы притесняют, а мы молчим!» О предателях-панах и патрициях, переходивших на сторону врага, Гус говорил, что они «презреннее собак и змей». Уже в этих выступлениях слышен голос патриота, голос страстного борца за освобождение народа.

После ухода войск Рупрехта и его союзников, когда власть Вацлава была восстановлена, Гус вступил в борьбу против немецкого засилья в стране. «Чехи в королевстве Чешском по праву, по закону божьему и по прирождённому чувству должны быть первыми в должностях, как французы в королевстве французском и немцы в своих землях», — утверждал Гус.

Особенно возмущало Гуса положение в Пражском университете, который был средоточием культурных сил Чехии. Фактически господство в университете принадлежало иноземцам. В совете и во всех органах университетского самоуправления немцы захватили большинство мест. Они создали на всех факультетах атмосферу кумовства и взаимной поддержки и в то же время намеренно отодвигали в тень многих достойных магистров из чехов. Гус и другие чехи болезненно ощущали своё неполноправное [92] положение в университете, которое было выражением существовавшего в Чехии преобладания феодалов и патрициев-иноземцев. С чувством достоинства и законной гордости за родной народ Гус отмечал, что к этому времени образованные люди из чехов «размножились более иностранных учителей и возвысились над ними познаниями в науках».

В накалённой атмосфере Чехии начала XV века внутриуниверситетский конфликт приобрёл значение, выходящее далеко за пределы столкновения между чешскими и немецкими магистрами. Борьба особенно обострилась в связи с тем, что немецкие магистры в тяжёлое для страны время поддерживали врагов чешского государства. Борьба чешских патриотов увенчалась успехом, когда немецкие магистры во время очередного конфликта Вацлава с папой оказались на стороне противников короля. Вацлав и прежде оказывал покровительство чехам университета, а теперь издал знаменитый Кутногорский декрет (январь 1409 года), который должен был положить конец преобладанию иноземцев в Пражском университете. Отныне чешские магистры получали в университетском совете и других органах три голоса против одного, который оставался у немцев. Эта победа в силу большой политической роли университета в Чехии и в условиях обострения всей обстановки в стране приобрела значение сигнала к активизации борьбы против иностранного засилья. В ряде городов, да и в самой Праге чешское бюргерство предпринимало попытки оттеснить немецких патрициев от монопольного использования хозяйственных ресурсов городов и от захваченных ими позиций в городском управлении.

Но Гус не ограничивал свою деятельность стенами университета. Он обращался с энергичной пропагандой к широким слоям пражского населения, используя с этой целью своё положение проповедника в Вифлеемской часовне. В его проповедях звучали патриотические мотивы. Гус подчёркивал в своих выступлениях, что чехи «должны быть во главе, а не в хвосте», что они должны сами руководить своей землёй. В соответствии с условиями времени он объявлял, что немецкое преобладание в чешской земле противно божескому закону и церковным канонам. Вместе с тем Гус был чужд шовинизма и неоднократно подчёркивал, что для него «хороший немец ближе плохого чеха». [93]

В тесной и неразрывной связи с патриотическими выступлениями Гуса находились и его обличения пороков католических прелатов, попов и монахов. Вначале Гус был ещё весьма далёк от полного разрыва с церковью, а его критика разврата и корыстолюбия церковников встречала не только сочувствие масс, но и поддержку феодальных верхов, включая даже архиепископа, который лицемерно старался выставить себя ревнителем чистоты нравов духовенства.