Гусман де Альфараче. Часть первая

Оба кавалера были друзьями Доридо, и его чувство к Клоринии было им известно. Они сразу его узнали, как и он их, но, заботясь о чести дамы, он не пожелал открыть друзьям свое лицо, дабы они не заподозрили то, чего не было. Итак, пока те двое прохаживались по улице, Доридо не решался взобраться на стену, опасаясь, что они это увидят. Хотя ночь была темная и для других прохожих он был почти не заметен, приятели легко могли его узнать по фигуре. Доридо отошел подальше, полагая, что его друзья либо уйдут, либо остановятся у балконов своих дам. Но кавалеры не уходили, а назначенный час все близился. Доридо подумал, что, придя на условное место и не застав его, Клориния сочтет это признаком небрежения и легкомыслия, так как не будет знать истинной причины. При этой мысли он едва не обезумел от отчаяния и решил напасть на тех двоих с оружием в руках, чтобы прогнать их, а коли станут защищаться — убить обоих.

Еще немного, и Доридо сделал бы то, что задумал, так как был весьма силен и хорошо вооружен. Гнев, как обычно бывает, удесятерил его силы, к тому же напал бы он врасплох. Но его остановила мысль не об опасности, а о его любви. Дабы не сгубить свои надежды, он сдержал себя, кусая губы, ломая руки, возводя глаза к небу и топая ногами как безумный.

Назначенный час прошел, Доридо удалился, столь же удрученный на сей раз, сколь был счастлив прошлой ночью. Назавтра оба кавалера явились к Доридо. «Сеньор, мы — ваши друзья, — сказал ему один из них, — а посему полагаем, что не должны таиться от вас. Ежели и вы наш друг, то, по справедливости, должны воздать нам тем же и быть с нами откровенным, насколько дозволяет честь. Вчера вечером, часа через четыре после захода солнца, мы прогуливались по нашей улице, а мы вправе называть ее нашей, ибо душа каждого из нас обитает там; и вот, предвкушая час блаженства, мы заметили, что за нами наблюдает какой-то неизвестный, не выпуская нас из виду ни на одно мгновенье.

Нам захотелось узнать, кто он, но мы этого не сделали, чтобы не подымать шума. Теряясь в догадках, мы под конец убедились, что то были вы. Дело в том, что мы случайно остановились подле окна вашей дамы; вдруг окно открылось и показалась Шинтила, которая, заметив, но не узнав нас, сказала: «Доридо, почему же вы не подымаетесь?» Тогда, охваченный любопытством, я, как ваш близкий друг, позволил себе подшутить, спросив: «Куда?»

Не отвечая ни слова, Шинтила захлопнула окно и скрылась. Отсюда мы заключили, что вам назначено свидание, и, не желая мешать, тотчас ушли оттуда с намерением позвать вас, но вы уже исчезли. Поэтому мы не смогли рассказать вам тогда же обо всем, что произошло. Но теперь, стремясь услужить вам и не нарушить нашу дружбу, мы предлагаем для успеха наших сердечных дел поделить ночное время — тогда мы не будем мешать друг другу. Мы возьмем часы от полуночи до рассвета, а вам предоставим первую половину ночи; если желаете, мы можем поменяться; выбирайте, что вам удобнее, для нас это безразлично».

Доридо хотел было все отрицать, но друзья приперли его к стенке, и он, приняв их любезное предложение, выбрал первую половину ночи. На третий вечер он снова отправился на свидание, хотя после случившегося уже не надеялся, что оно состоится и что возлюбленная выйдет к нему.

Но Клориния любила и страстно желала встречи; она весь день думала о том, придет ли снова ее возлюбленный, и мечтала о радостном свидании, надеясь узнать, что помешало Доридо явиться в прошлую ночь. Пока родители ужинали, девушка встала из-за стола и подошла к окну. Сделать это она могла без опасений: камин, у которого ужинали, и тот угол, где были окно и отверстие, находились в противоположных концах просторной залы и были разделены мебелью, которая заслоняла Клоринию от взоров родителей.

Девушка смогла не только незаметно подойти к отверстию, но и шепотом поговорить с Доридо. Разумеется, ей приходилось все время быть настороже, чтобы при малейшей тревоге быстро отойти в сторону. К счастью, когда Клориния подошла к отверстию, возлюбленный уже ее ждал, так как с улицы услышал чьи-то шаги в зале и догадался, что это она. Доридо быстро поднялся по стене, и в это второе свидание влюбленные держались уже не так робко, как в первое.

Теперь они беседовали немного смелее, но крадучись и недолго, ибо времени было мало. Нежно попрощавшись, они условились, пока луна на ущербе и ночи темны, видеться каждый вечер в ожидании лучшего.

В ту пору влюбился в Клоринию близкий друг Доридо, юноша по имени Орасио. Зная, что Клориния — возлюбленная его друга, он все же домогался ее благосклонности, ибо ему было известно, что Доридо, в отличие от него, не думает о женитьбе. Полагая, что друг уступит ему в столь справедливой просьбе, подсказанной благородным намерением, Орасио стал горячо убеждать Доридо отказаться от Клоринии, дабы он, Орасио, мог искать ее руки.