Гвардия Бога Войны

– Как прикажете, милорд. – Фестиан снял кавалерийский шлем и повесил на локоть левой руки. Как и на Матиане и Халадане, на пожилом рыцаре была кираса, надетая поверх кожаных доспехов, а не кольчуга или нагрудник, которые носили рыцари в других землях. Кроме всадников ветра, почти вся кавалерия Сотойи была легкой или средней. Достоинство таких лошадей заключалось в их скорости и подвижности. На открытых пространствах стремительные атаки всадников и их отменное владение луками делали их опасными противниками, но Расселина лишает всадников обычных преимуществ. Они не смогут сражаться на конях в таком узком месте, а их легкое вооружение едва ли защитит их от пеших Конокрадов. Но Матиан, кажется, не осознавал этого.

Фестиан некоторое время внимательно смотрел на командующего, едва удерживаясь от того, чтобы неодобрительно не покачать головой. Хоть Матиан и получил по наследству губернаторство в Глэнхарроу, он впервые командовал относительно большим войском. И с точки зрения сэра Фестиана, не было ни одной ошибки, которой за это время он сумел избежать. «Он всегда был просто занозой в заднице, – думал Фестиан. – Неудивительно, что скакуны не приняли его! Если бы только существовал способ от него избавиться! »

Но такого способа не было. Поэтому Фестиан и оказался здесь, в одной трети пути от Крутых Склонов, поэтому он сидел на усталой лошади, вымазанной по брюхо в грязи, и выполнял приказы одержимого местью идиота, который никогда не повзрослеет… хотя при этом считает себя чуть ли не воплощением самого Торрена.

– Расселина не затоплена, милорд, – продолжал Фестиан, – но в некоторых местах грязь очень глубокая. На самом деле грязь почти везде, помимо участков скальной породы или нагроможденных кучами валунов, способных заставить спешиться даже всадника ветра. – При упоминании всадников в глазах Матиана загорелся огонек. Он бросил взгляд на сэра Келтиса, удобно устроившегося в седле, и Фестиан не смог сдержать удовлетворенной улыбки. – Кроме того, градани известно о нашем приближении. Мои передовые разведчики проделали треть пути вниз и нашли не меньше дюжины мест, где противник оставил завалы из камней и грязи, чтобы перекрыть нам путь.

– Но мы же сможем пройти через них, правда? – вмешался сэр Халадан.

Фестиан холодно взглянул на него.

– Сможем, господин маршал. Нам придется убрать завалы, особенно если мы собираемся провести с собой лошадей, что, я полагаю, будет нелишним. Мои люди уже работают над этим, но, похоже, нам потребуется не меньше трех дней, а вовсе не два, чтобы проделать всю дорогу вниз.

Глаза Халадана рассерженно вспыхнули, когда он услышал ехидное замечание о лошадях, он раскрыл было рот, но сэр Келтис вступил в разговор раньше, чем он успел заговорить.

– Скорее всего так, Фестиан, – задумчиво произнес всадник ветра, – но то, что они пытаются перегородить Расселину, может оказаться хорошим признаком.

Все повернулись к нему, и он с улыбкой пожал плечами. Улыбка была мягкой, но за ней скрывалась железная воля, и Матиан это знал. Так же как и то, что опыт Келтиса и его родственные связи с бароном Теллианом делают его тем человеком, к мнению которого следует внимательно прислушиваться. Тем более что он уже пренебрег советом Келтиса отказаться от этого похода.

– Хорошим признаком, сэр Келтис? – переспросил он. – Как это?

Келтис снова улыбнулся. В отличие от своих товарищей, он был в тяжелых доспехах. Гнедой Матиана поднял голову, когда скакун рыцаря остановился рядом с ним. Конь Матиана при своем росте в метр шестьдесят был довольно крупным для военной лошади Сотойи, но он казался пони рядом со скакуном. Жеребец сэра Келтиса был выше двух метров в холке и при этом угольно-черной масти. В те годы, когда он служил Паргану Великому, Фестиану доводилось видеть в других землях коней, сравнимых размерами со скакунами. Но в остальном эти лошади не имели с ними ничего общего. В скакунах не было и намека на массивность и грузность, обычных для коней тяжелой кавалерии других стран и делавших их такими неповоротливыми. Если не принимать во внимание размеры, мерин Матиана и скакун Келтиса выглядели как лошади одной породы: у них обоих была широкая грудь и длинные сильные ноги.

Да только никто из тех, кто видел скакунов, ни за что не спутал бы их с обыкновенными лошадьми. Фестиан поймал себя на том, что приветливо наклонил голову, встретившись глазами со скакуном. В этих глазах светился разум, превосходивший разум коней, даже прекрасных военных лошадей, которых выращивали (и в редчайших случаях уступали за изрядные суммы иностранцам) в Сотойе. Легенда гласила, что Томанак с Тораганом лично создали скакунов. От Торагана они получили красоту, изящество и неудержимое свободолюбие, а от Томанака – храбрость, горячий темперамент и преданность избранному ими спутнику. После того как боги создали скакунов, они отдали их жителям Сотойи, чтобы те их защищали и заботились о них и никогда, ни за что не позволяли им попасть в чужие руки.