И только сладкие моменты длятся вечно

14. Лили

Мы с твоим папой впервые за все время пообедали не в нашей палате, а в семейной столовой. Это помещение находится в конце коридора, здесь есть столы со стульями и диванчик, оборудован кухонный уголок, в холодильнике можно хранить свои продукты. Сюда разрешено приглашать близких: игрушки, книги и телевизор отвлекают детей, которых привели навестить новорожденных, от взрослых и чаще всего невеселых разговоров, а родители могут ненадолго выйти в парк глотнуть воздуха.

Мамочка тройняшек из бокса № 8 ела и листала какой-то журнал. За столиком рядом устроились родители малыша из соседнего бокса, за другим, лицом к окну, сидела женщина, вообще не покидающая отделения: она ночует на диване в семейной комнате. Мы вежливо поздоровались, и каждый вернулся в свою скорлупу: все как будто страшились встретиться взглядом с товарищами по несчастью, и это было странно.

Твой папа спустился на первый этаж за сэндвичами, но они оказались не просто невкусными, а омерзительными, я завязла в своем зубами. Трудно, наверное, удовлетворять запросы и вкусы разных людей. Я медленно двигала челюстями, и тут в очередной раз раздался сигнал тревоги. Привыкнуть к этому звуку невозможно, он неизменно приводит нас в ужас. Мы подняли головы, потом засуетились патронажные сестры, и все привстали. Мысли я читать не умею, но точно знаю, о чем взмолился каждый родитель: пусть это будет не мой ребенок!

На этот раз пронесло. Коридор огласился диким, почти звериным воплем убитой горем матери. Я инстинктивно кинулась к тебе, подняла так высоко, как позволили трубки и шнуры, и уткнулась носом в тоненькую шею, впервые мысленно назвав себя везучей. Через несколько секунд твой папа обхватил нас руками, как будто хотел защитить от враждебного внешнего мира.

Не помню, сколько мы так простояли.

Позже к нам в бокс пришел познакомиться завотделением доктор Бонвен, круглощекий мужчина лет пятидесяти, с руками в татуировках и седыми волосами, забранными в конский хвост. Человек, который так выглядит, не может быть гонцом дурных новостей.

Он сразу перешел к делу:

– Мне сообщили, что вы очень обеспокоены будущим вашей дочери.

Тон был серьезный, но слова он выбирал крайне осторожно. Я положила тебя, приготовившись слушать. Он продолжил:

– Она поступила к нам с дыхательной недостаточностью, вызванной РДСН[18] и ретинопатией недоношенных[19]. Эти патологии мы лечить умеем. Ваша дочь хорошо отзывается на процедуры и нуждается в минимальном количестве дополнительного кислорода. Я рассчитываю в скором времени перевести девочку на простую дыхательную поддержку. Потом она будет учиться самостоятельно пи- таться.

На то, чтобы осознать услышанное, я потратила секунд двадцать.

– Значит, она справится? – спросила я сорвавшимся голосом, и он улыбнулся, предваряя ответ:

– Скажем так: ваша дочь не относится к числу пациентов, о которых я тревожусь. Вы проведете с нами еще некоторое время, но все должно быть хорошо.

Я мысленно скомандовала слезам: «Прочь!» – они не подчинились.

– Простите, я ужасно испугалась…

Врач покачал головой:

– Не извиняйтесь. Нам проще, исправлять патологии – наша работа. Случаются неожиданности, счастливые или трагические, но врачи понимают, что происходит с каждым ребенком, а родители блуждают в тумане.

Бонвена позвала сестра, он погладил тебя по голове и вышел из бокса, а я бросилась в объятия твоего отца и позволила рыданиям унести прочь страх, тоску и чувство вины. Потом мы сообщили радостную весть тебе. Выкарабкаемся!

15. Элиза

Встреча происходит в помещении ассоциации. В маленькой комнате столы образуют подкову, на доске что-то пишет женщина. Ее зовут Элен, именно с ней я вчера говорила по телефону.

Номер, полученный от Мариам, я набрала «вдруг». Всякий раз представляя, как буду нежить лежащего в больнице младенца, я испытывала противоречивые чувства и справиться с ними не могла.

Разговор получился короткий. Элен задала несколько вопросов и предложила прийти в понедельник вечером на установочное собрание.

Нас одиннадцать. Элен начинает с описания структуры и задач ассоциации. Двадцать волонтеров сменяют друг друга у изголовья маленьких пациентов во всех педиатрических отделениях. Задача проста: помочь детям забыть о болезни и жизни взаперти, играя с ними, читая, беседуя.

– Нам не хватает волонтеров-добровольцев в неонатологии, туда в основном кладут недоношенных детей, но есть и дети с патологиями, родившиеся в срок и нуждающиеся в лечении. Больница недавно открыла новое крыло, что позволяет принимать больше детей из Бордо и окрестностей. Нам нужны ласкатели – так мы называем волонтеров, в других клиниках они няни или баюкатели, но занимаются все одним и тем же: держат детей на руках, разговаривают с ними, холят, окружают любовью.

Женщина лет шестидесяти поднимает руку, и Элен дает ей слово.

– Мы сможем выбирать… грудничков, которыми будем заниматься?