И в болезни, и в здравии, и на подоконнике

Стэн почувствовал, как где-то глубоко, в районе желудка, начинает скручиваться клубок – такой привычный, такой знакомый. Первые витки раздражения легли крошечным узелком, и теперь каждое движение, каждое слово отца рождало следующие и следующие петли. Комок рос, перекрывая дыхание, давил на диафрагму, и тело начинало вибрировать, словно перетянутая струна. Единственным способом расслабиться был удар. Стэн хотел этого. Действительно хотел. Размахнуться и врезать так, чтобы размолоть губы в фарш, лупить, ссаживая костяшки, хекая и задыхаясь, раз за разом… Ну не отца же. Нет. Конечно, не отца.

Врага.

Как же Стэну не хватало врага – простого, понятного, очевидного. Врага, которого можно уничтожить, разом решив все проблемы.

- Хорошо, что ты сегодня в кровати спал, - неуверенно улыбнулся отец. - Ночью снег пошел, потом дождь – ты бы утонул в этой проклятой яме. А если бы не утонул, то замерз бы насмерть.

- Да, папа. Хорошо. – Стэн взял чашку и проглотил кофе залпом, не ощущая ни температуры, ни вкуса. – Я пойду. Спасибо.

- Сделать тебе сандвич с беконом? Я заверну в бумагу – сможешь за рулем позавтракать. Или пока будешь в машине сидеть. Ты же часто ждешь эту женщину, Ругер? Ну вот и поешь, пока ждешь, - отец беспомощно улыбнулся, передвинул разложенные на столе куски хлеба, как будто хотел сложить из них какую-то фигуру, но передумал. Стэну стало тошно. Каждое утро отец встает, чтобы сделать этот проклятый завтрак, варит кофе и надеется, что хотя бы в этот раз все будет по-другому. А Стэн просто уходит. Молча. Как мудак.

Клокочущее внутри раздражение сменило объект и, забыв об отце, запустило когти в Стэна. Теперь он ненавидел себя – и это было, наверное, проще. И честнее. И не так страшно.

- Да, пап, спасибо. Отличная идея.

Обрадованно кивнув, отец засуетился: достал майонез и горчицу, вскрыл непочатую банку пикулей, вытащил толстую фиолетовую луковицу.

- Пап, ну я же с людьми работаю.

- Да, точно. Я не подумал, - отец тут же отшвырнул луковицу, как гранату с выдернутой чекой. – Подожди пару минут, я быстро.

Четкими экономными движениями он соорудил четыре сложносочиненных сандвича из бекона, листьев салата, помидоров и пикулей и завернул их в пергамент.

Когда-то отец не умел готовить. На кухне владычествовала мама – нарезала, взбивала, месила тесто и выставляла на духовке дребезжащий таймер. Она готовила все: пироги, запеканки, рагу, вкуснющее домашнее мороженое из яиц и взбитых сливок. Когда-то Стэн думал, что так будет всегда. Мама на кухне была незыблема, как рассвет, и непререкаема, как вера в справедливость.

Он даже не приехал на ее похороны.

- Вот, держи, - отец протянул ему тщательно упакованный сверток. – Должно быть вкусно.

- Я уверен в этом. Спасибо, пап.

Ругер ждала его там же, где и всегда – в гараже, и вид имела крайне противоречивый: на осунувшейся, усталой физиономии сияла торжествующая улыбка.

- Вот! Это твое! – помахала она черной книжечкой с золотым тиснением. – Держи.

Стэн протянул руку ладонью вверх, и Ругер вложила в нее удостоверение. «Государственный департамент магии и оккультизма» - прочитал он. Внутри удостоверения была его фотография, а в графе «Должность» значилось «Сотрудник отдела исследования несертифицированных идиосинкратических артефактов».

- И это тоже твое, - Ругер протянула ему флакон с зеленоватой искрящейся жидкостью. – Две капли перед сном, размешай в стакане воды. И я не шучу – ровно две капли, не халтурь, пипеткой отмеряй. Выпьешь три – сутки продрыхнешь.

- Спасибо, - Стэн подбросил флакон на ладони, наблюдая, как переливается на гранях свет. – Красиво.

- Угу, - Ругер отчаянно зевнула, прикрывая ладонью рот.

- Что, тоже бессонница? – характерную желтоватую бледность и темные круги под глазами Стэн ни с чем бы не спутал – слишком уж часто видел такую же пожеванную рожу в зеркале.

- Нет, просто легла поздно, - Ругер еще раз зевнула, и Стэн, не выдержав, отозвался таким же длинным зевком.

- Кошмар. Давай-ка, садись в машину. Поехали за кофе.

- Нет, - на полинялую физиономию Ругер вернулась торжествующая улыбка. – Сегодня мы будем пить кофе в собственном кабинете. Ты же теперь полноправный сотрудник, так что пошли, покажу место работы.

Стэн поднялся за ней по широкой мраморной лестнице и зашел в металлический лифт, словно сошедший со страниц «Великого Гетсби». Стальное кружево на дверях, желтые светильники под потолком и бархатный темно-красный ковер. Стэн таких лифтов в жизни не видел – и даже не предполагал, что они существуют. Ругер нажала на цифру восемь, потом – на красную кнопку и на вызов лифтера. Мягко качнувшись, кабина качнулась. Не было ни лязга механизмов, ни ровного гудения двигателя. В абсолютной, непоколебимой тишине лифт плавно скользнул вниз. Подвал, - мысленно отсчитывал Стэн. – Минус первый этаж, минус второй… В голове тут же всплыли легенды о бункерах для президентов, подземных полях для гольфа и секретных станциях метро.