И в середине тебе станет легко

теряет свою идентичность как женщина. Дело в том, что мужчина и женщина отличаются друг от друга во всех отношениях. Это совсем не маленькое различие! Мужчина и женщина различны почти во всем. Но, несмотря на столь большую разницу между ними, и мужской, и женский способы видеть мир, чувствовать, реагировать являются полноценными способами человеческой реализации. Оба, и муж, и жена, должны это признавать. Но таким образом жена отнимает у мужа его уверенность в себе как в мужчине, а муж отбирает у жены ее уверенность в себе как женщины. Так что в ходе отношений им приходится снова терять свою идентичность как мужчины и женщины, которую они приобрели благодаря другим. Поэтому свои отношения муж и жена переживают еще и как умирание, хотя в отношения мы вступаем с представлением о том, что они будут нашей самой большой реализацией. Реальность такова, что отношения — это еще и процесс умирания. Каждый конфликт в браке — часть такого прощания и умирания. Чем дольше длятся отношения, тем ближе подходят муж и жена к этому последнему отказу. Тогда муж и жена попадают на другой, более высокий уровень. Ведь раскол в мужчине и женщине толкает их к одиночеству. Но слияние обоих полов приводит лишь ко временному, но не длительному единству, поэтому уничтожение противоположностей происходит по ту сторону такого слияния. Слияние остается лишь символом этого. Действительное единство достигается в смерти. Тогда мы возвращаемся обратно на ту почву, которой не знаем.

Это, конечно, всего лишь одна из возможных точек зрения, но она придает отношениям ту глубину и серьезность, которых они достойны, ибо преодоление противоположностей, которое обещает нам слияние, исполняет лишь этот последний отказ.

Несущее целое

Порядки любви, сопутствовавшие нам в предыдущих отношениях, оказывают влияние и на наше отношение к жиз-

149

ни и миру в целом, а также на наше отношение к той тайне, которая, по нашим предположениям, за ним стоит.

Поэтому мы можем относиться к таинственному Целому, как дети относятся к своим родителям, и тогда мы ищем некоего Бога-Отца и Великую Мать, как дети верим, как дети надеемся, как дети доверяем и любим. И как дети его боимся, а может быть, как дети еще и боимся знать.

Либо мы относимся к таинственному Целому как к своим предкам или родне, почитая себя его кровными родственниками в некоем сообществе святых, но, так же как и в роду, мы чувствуем себя отверженными или избранными согласно какому-то неумолимому закону, приговора которого мы не в состоянии понять и на который никак не можем повлиять.

Либо мы относимся к таинственному Целому как к равному нам члену некоей группы и становимся его сотрудниками и представителями, начинаем с ним торговаться и вступать в сделки, заключаем с ним союз и договорным путем регулируем права и обязанности, соотношение «давать» и «брать», потери и прибыль.

Либо мы относимся к таинственному Целому так, будто мы с ним — пара, где есть любимый и любимая, жених и невеста.

Либо мы относимся к таинственному Целому, как родители относятся к ребенку. Мы говорим ему, что он сделал не так и что ему нужно было сделать лучше, мы ставим под сомнение его дела, и если этот мир, такой, как он есть, нас не устраивает, хотим освободить из него и себя и других.

Или же, определяя свое отношение к Тайне этого мира, мы оставляем позади и забываем известные нам порядки любви, как будто мы уже в море, и реки и все пути у цели.

ИСТОРИИ О СЧАСТЬЕ

Счастье кажется нам заманчивым и обманным, привлекательным и опасным. Ибо желаемое нами часто приносит нам несчастье, а то, чего мы боимся, — счастье. Иногда мы предпочитаем цепляться за несчастье, поскольку оно кажется нам безопасным или великим. А может быть, потому, что оно означает для нас невиновность, или кажется нам заслуженным, или мы считаем его залогом грядущего счастья.

Тогда мы можем презирать счастье как что-то обычное или преходящее и мимолетное. Оно может внушать нам страх, представляясь виной, предательством или кощунством, или же предвестием несчастья.

Два рода счастья

В старые времена, когда боги, казалось, были еще очень близки к людям, жили в одном маленьком городе два певца, и обоих звали Орфеями.

Один из них был певцом великим. Он изобрел кифару, предшественницу гитары, и когда ударял по струнам и пел, все живое зачарованно внимало ему. Дикие звери кротко лежали у его ног, высокие деревья склонялись к нему: ничто не могло устоять перед его песнями. Поскольку Орфей был так велик, он добился руки самой красивой девушки. Затем началось падение.