И все-таки она плоская! Удивительная наука о том как меняются убеждения, верования и мнения

Сестра Чарли позвонила ему в слезах. Она не могла понять, почему это случилось. Потом ему позвонила мать. Кто-то нашел адрес ее электронной почты и отправил ей тысячу писем, в том числе с детской порнографией, на которую были наложены лица ее внуков. Отправитель утверждал, что изображения были настоящими и что их сделал Чарли. Она связалась с сыном, поверив этой лжи.

«Люди жаждали его крови, – прокомментировала жена Чарли, Стейси Блуэр, которая присоединилась к нашему завтраку. – Во время беременности я получала много сообщений вроде „Ваш ребенок – дьявольское отродье“, и тому подобные ужасные вещи»[12].

Алекс Джонс тоже выложил видео, в котором он сидит в темной комнате, лицо освещено красным светом, и крупным планом видны глаза. Он говорит, что всегда знал, что Чарли двойной агент. В конце он призывает поклонников сохранять бдительность, потому что среди труферов еще появятся такие же, как Чарли, и скажут, что изменили мнение. Для Чарли это была последняя капля. Он отказался от дальнейших попыток убедить кого-либо в том, во что верил. Труферы официально его изгнали, и больше он уже с ними дела не имел[13].

В апреле 2015 года Чарли получил свою нынешнюю работу, о которой я не буду говорить из соображений безопасности, но она связана с продажей недвижимости по всему миру.

«У меня это отлично получается. Я могу хорошо зарабатывать, – сказал он мне, радуясь, что наконец скрылся от своих ненавистников. – Да, понадобилось время, но в конечном итоге шесть лет на YouTube, и красноречивые тирады об абстрактных концепциях стали для меня годами обучения. Я теперь непробиваем. Мне кажется, я отличный продавец».

«Хорошо, что интернет все же не разрушил твою карьеру», – сказал я ему, представляя, что могло бы быть, если бы потенциальный работодатель решил вбить имя Чарли Вейча в поисковик.

Чарли признался, что он разместил фотографию своих новых визитных карточек на своей странице в социальной сети, когда его впервые взяли на работу. После этого кто-то сразу же написал его боссу, что Чарли растлитель малолетних и преступник. К тому времени начальник уже знал о его прошлом на YouTube, но не о травле.

«Я рассказал ему всю историю, которой сейчас поделился с тобой, о том, как изменилась моя жизнь». Босс, по словам Чарли, только и промолвил в ответ: «Все в порядке, Чарли. Эти люди – мудаки. Самые что ни на есть мудаки».

После этого Чарли сменил имя и сделал себе новые визитки.

* * *

Поначалу история Чарли воспринималась как какой-то парадокс. Чарли Вейч изменил свое мнение перед лицом неопровержимых свидетельств. Но ведь и его коллеги-труферы видели те же свидетельства, разговаривали с теми же экспертами, обнимали тех же вдов и вдовцов. И при всем этом вернулись домой с еще большей уверенностью, что 11 сентября устроили свои. Я подумал, что дело здесь должно быть в чем-то еще, в чем-то, что, возможно, имеет очень мало общего с фактами.

Начнем с того, что по опыту работы над предыдущими книгами я знал: уверенность, что одни только факты могут заставить людей прийти к единому мнению, – всего лишь многовековое заблуждение. Философы-рационалисты девятнадцатого века говорили, что государственное образование укрепит демократию, устранив все суеверия[14]. Бенджамин Франклин писал, что публичные библиотеки сделают простого человека таким же образованным, как аристократия, и таким образом дадут народу возможность голосовать в своих интересах. Тимоти Лири, психолог, проповедовавший расширение сознания с помощью психоделиков, а позже ставший поборником духа киберпанка, утверждал, что компьютеры, а затем и интернет устранят необходимость контролировать информационные потоки и дадут людям «силу зрачка» – демократическую силу, которая рождается из возможности вложить в свои глазные яблоки все, что хочется. Каждый мечтал, что однажды мы получим доступ к одним и тем же фактам, и тогда, естественно, все придут к единому мнению об этих фактах.

Когда-то в научной среде это называлось моделью информационного дефицита, и о ней долго спорили разочарованные ученые[15]. Когда противоречивые результаты исследований по любому вопросу, от теории эволюции до опасностей этилированного бензина, не смогли убедить общественность, они задумались, как лучше скорректировать модель, чтобы факты говорили сами за себя. Но как только независимые веб-сайты, социальные сети, подкасты, а затем и YouTube начали заменять собой факты и подрывать авторитет работающих с фактами профессионалов, таких как журналисты, врачи и режиссеры-документалисты, модель информационного дефицита ушла в прошлое[16]. В последние годы это привело к своего рода моральной панике[17].