Я - аферист. Признания банкира

Молчание затянулось. Немец, глава европейской делегации, не осмеливался даже взглянуть на своих сотрудников. Конрад продолжил: "Конечно, существует и другое решение. Вероятно, можно отказаться от доносительства. Ведь эта практика серьезно нарушает наши традиции и закон о банковской тайне. Выходом может стать введение налогообложения таких счетов: наши учреждения будут собирать налоги, чтобы затем передавать их заинтересованным государствам. Тогда и права наших клиентов не будут нарушены, и фиксированные налоги на суммы, которые незаконно, как вы считаете, уводятся от налогов, будут выплачиваться. Как вам эта идея?"

Партия была выиграна. Тогда швейцарцы и европейцы меньше чем за час пришли к согласию по поводу размера принудительно изымаемых выплат. Было решено, что налогом будут облагаться только дивиденды, правда — в значительных размерах: 25 % в настоящее время и 30 % начиная с 2011 года. К концу обсуждения швейцарцы сумели вывести за рамки переговоров юридических лиц, на долю которых приходилось не так уж мало счетов. Как раз ими я и занимался, приезжая в Женеву.

О Комиссии ничего не было слышно три года, а потом она снова заставила заговорить о себе, в очередной раз объявив войну банковской тайне. В начале 2008 года Ласло Ковач, еврокомиссар по налогообложению, опять инициировал кампанию в средствах массовой информации. Он привык высказываться предельно жестко. Утверждал, что люди, выплачивающие фиксированный 30-процентный налог, служат живым доказательством того, что в налоговом раю укрываются "незаконные Деньги". На полном серьезе!

Что еще ухитрился придумать сегодня днем он рад, чтобы заставить Еврокомиссию отступить?

3. В КРУГУ ДРУЗЕЙ

Помимо прочих преимуществ "Нога-Хилтон", его гости пользуются редкой привилегией — тишиной. Официанты разговаривают полушепотом, как и клиенты, никакая музыка присутствующим не мешает. Наших друзей я заметил только в последнюю минуту, когда они уже подошли к столику.

Конрад Хуммлер, которого в ресторане хорошо знали, о чем свидетельствовало возбуждение, охватившее метрдотелей, остановился возле нас вместе со своей супругой-блондинкой. У моего пятидесятипятилетнего друга жизнерадостное лицо со щеточкой седоватых усов, редеющие волосы и круглые очки, которые придают ему слегка шаловливый вид. С присущей ему флегматичностью Конрад поздоровался с несколькими засидевшимися посетителями. Потом направился к Изабель и стал извиняться столь бурно, что ей пришлось его успокаивать, при этом отчаянно жеманничая. Я же сдержанно поцеловался с его женой.

Супруги сели за стол, и Конрад тут же заказал самое изысканное шампанское.

— Разве мы что-то празднуем, дорогой друг?

— Сейчас не время для праздников, Дамьен, нам нужно набраться сил, уверяю вас…

Я попытался скрыть нетерпение. Эти переговоры, о которых нигде официально не сообщалось, касались и Банка. Ведь в женевском филиале хранятся деньги наших самых лояльных клиентов. Поэтому нам регулярно приходится отказывать Верен в информации, которую они от нас требуют, не брезгуя угрозами.

Верен так называют Министерство финансов Франции (по названию парижского квартала, где оно находится).

— Обратили внимание, — спросил я у Конрада ровным, лишенным эмоций голосом, — пюре из гусиной печени с артишоками и лавандовым медом они из меню не убрали.

Конрад оставался мрачным. Похоже, он только что выдержал тяжелую битву.

— Вы удивитесь, но я, кажется, совсем не хочу есть.

— У вас это обычно дурной знак.

— Сейчас я вам все расскажу, — сказал он, поднимая только что наполненный официантом бокал "марго". — Но сначала выпьем за наших дам. Думал, умру сегодня от жажды!

— Как дела у девочек? — вступила в разговор Изабель. — Они провели лето с вами?

— Мы были в Штатах, туда наша старшая переберется осенью на два года.

У Хуммлеров четыре дочки, младшая — ровесница нашей Хлои. Я знал, что мой друг очень привязан к семье и что младшая девочка вьет из него веревки. Еще одна точка соприкосновения между нами.

— Не буду вас больше мучить. Пришлось прибегнуть к тяжелой артиллерии — они просто распоясались! Не подозревал, что Баррозу так давит на них.

— Глава Комиссии?

— Ну да. Во всяком случае, мы им ясно дали понять, что готовы приостановить все дела с Европой, если они не прекратят показывать зубы.

Я не мог в себя прийти: швейцарцы угрожают Еврокомиссии замораживанием европейских счетов! Иными словами: "Если не перестанете доставать нас с банковской тайной, мы перекроем вам кислород, закроем ваши филиалы и вы пойдете ко дну". Радикальная позиция.

— И они вам поверили?

— Похоже, да!

Я знал, что Конрад больше ничего не скажет.

Браво, вы неплохо вышли из положения…

Не совсем так. Настоящие неприятности только начинаются. Учитывая то, что случилось летом…

— То есть?

— Я говорю о мастодонтах, которые вот-вот потопят систему. Citigroup, UBS, да и ваш банк, если не ошибаюсь… Заметили, что произошло в конце июля?

— АФЕРИСТ