Я была в твоей шкуре. Долгая дорога в сторону жизни

[13:50, 29.12.2016] Tatyana: И все эти полгода будет в госпитале или будут отпускать домой?

[13:50, 29.12.2016] Olga: Будут отпускать, надеюсь.

[13:51, 29.12.2016] Tatyana: А как жить собираетесь после каникул? Пете учиться нужно.

[13:51, 29.12.2016] Olga: Меняться с Митей: неделя через неделю. До Люкса 2 часа.

[13:52, 29.12.2016] Tatyana: Поняла – не так далеко.

Справитесь, но будет нелегко. А перерывы по сколько дней между блоками?

[13:54, 29.12.2016] Olga: Пока не сказали.

[13:57, 29.12.2016] Tatyana: Веди подробный дневник – как бы ни уставала. Всё записывай. И свои чувства тоже.

[13:57, 29.12.2016] Olga: Хорошо. Сегодня попробую начать. Уже много думаю об этом.

[14:00, 29.12.2016] Tatyana: Я вела такой дневник поневоле – мы с мужем не разговаривали в то время – только переписывались. Скоро, наверное, смогу это прочесть.

[14:00, 29.12.2016] Olga: Да. Тяжело.

[14:03, 29.12.2016] Tatyana: Уже не тяжело. Я смогу написать об этом. Скоро. Знаешь, это как дневники девочки из осаждённого Ленинграда. Там была своя жизнь, и в ней было много разного. И главное – сила и слабость человеческого духа предельно обнажается. В любом случае – жизнь круто меняется… Так что – пиши!

[14:05, 29.12.2016] Olga: Уже. Буду Вам присылать.

Москва – Брюссель

Дневник Ольги

23.12.2016

Утром 22-го уже в куртке, сапогах, шапке всё никак не могла сосредоточиться. Казалось, что забыла что-то жизненно важное. В прихожей, прощаясь наспех с мамой, слушая вполуха её напутственные слова про что-то очень важное, вдруг побежала наверх в гардеробную. Там в панике огляделась и наткнулась взглядом на сумку цвета хаки, на большом ремне, с карабином, карманами, которую купила для сафари в Африке. Она лежала на пуфике вся какая-то расхрястанная, разухабистая. Пнула пуфик ногой, и она под тяжестью карабина, потянувшего вниз, с грохотом сползла на паркет. Жизненно важное перестало быть таковым.

В аэропорту почти ничего не помню. Саня водила меня от стойки регистрации до безопасности и паспортного контроля словно маленького ребёнка или, наоборот, как старушку. Конечно, мне было 120 лет и я устала жить, не понимала, зачем и, самое главное, как. В самолёте слегка забылась, что для меня редкость. Сказалась неспанная ночь: легла от силы минут на сорок, просто для того, чтобы принять горизонтальное положение, и уснула. Просыпаться было мучительно, но надо было лететь. В самолёте сквозь дрёму слышала, как разносят еду, потом предлагают товары из дьюти фри. Попросила воды. Есть не могла. Но и пить не смогла тоже. Так и сидела с полным ртом, давилась, пока не проглотила, когда объявили посадку. Мне было страшно – выходить, смотреть на Митю и слышать от него новые подробности.