Я - эль Диего (ЛП)

Я предпочитаю быть наркозависимым, как бы больно это ни было, чем предателем или продажной шкурой. Говоря об этом, я сразу вспоминаю ту историю, которая окончательно развела нас с Пассареллой и показала его истинное лицо всем остальным. Когда он играл в Европе, весь мир обсуждал, как он сбегал в Монако, чтобы там встречаться с женой одного из своих партнеров по сборной Аргентины… Он делал это, а потом хвастался в раздевалке «Фиорентины» так, словно совершил какой-то подвиг! И когда Вальдано потребовал у меня объяснений по поводу наркотиков на том собрании в Мексике и также устроил мне отповедь, что мне можно делать, а что нельзя, я оборвал его на полуслове. Я сказал:

— Стой, Хорхе, сукин сын. На чьей ты стороне? То, что рассказывает тебе Пассарелла, это правда, а то, что я – нет?

Тогда он мне ответил:

— Ладно, расскажи мне…

Но я уже успокоился:

— Нет, погоди, пойдем на собрание…

Мы пошли туда, и я в присутствии Пассареллы рассказал все, что знал о нем, после чего в комнате повисла зловещая тишина… До тех пор, пока не вскочил Вальдано:

— Ты – дерьмо! — прокричал он «Кайзеру».

Вот так все и прояснилось. Пассареллу, наверное, пробрал понос прямо на месте, а на самом деле можно сказать, что на него все помочились и дали ему пинка под зад.

Поэтому я говорю, что вызываю Пассареллу встретиться со мной на «Монументале», чтобы вокруг не было ни одного болельщика «Боки»; мы сели бы за стол друг напротив друга и поговорили бы обо всем. Но такой вариант его не устраивал. Для него было лучше разглагольствовать о товарищеских отношениях, о дисциплине; и это когда он сам на сборах засовывал всякое дерьмо в дверные засовы. Я приглашаю его поговорить о длинных волосах, когда я забил две сотни мячей с такими локонами на голове, которые напоминали каску Шумахера. И при этом мне никогда не приходило в голову сказать кому-нибудь: «Не просите меня бить головой, а то я боюсь испортить прическу…». А Кемпес? Зачем он тогда играл вместе с Кемпесом на мундиале 1978 года? И если бы «великий капитан» вдруг остался бы без Кубка мира, это было бы не по вине Марито. Я приглашаю его поговорить обо всем.

О женщинах – да, о женщинах! И о футболе. О наркотиках! Обо всем, что ему взбредет в голову!

Он утверждает, что не говорит ни со мной, ни обо мне, и он прекрасно знает, что не ему рассказывать мне про наркотики. Потому что если мы затронем эту тему, нам придется совершить длительный экскурс в историю аргентинского футбола, в те времена, когда он играл, а я – нет, вспомнить один розыгрыш Кубка Либертадорес – турнира, в котором я, к сожалению, так и не принял участия. И что, я единственный наркоман?

Однажды, когда Менем был президентом, он пригласил меня обсудить эту тему, которая в Аргентине касалась как будто лишь меня одного, с Пассареллой. Устроить встречу и поговорить на ней обо всем, в том числе и о наркоте. «Когда хотите, президент, когда хотите», — сказал я ему. Однако Пассарелла так и не появился, похоже, что эта идея не пришлась ему по вкусу.

Заявляю это, чтобы всем стало ясно: Пассарелла, если ты не хочешь, чтобы тебя марали грязью, не марай грязью других. Если я и познакомился с наркотиками, играя в футбол, то благодаря тебе. Благодаря тебе! «Я не говорю о Марадоне». Еще бы! Если бы он заговорил, и я бы ему ответил, все стало бы ясно.

Ни с Пассареллой, ни с Рамоном Диасом я не конфликтовал по поводу наркотиков. Мы – живые люди, и можем биться до смерти из-за других вещей. К примеру, Билардо и Менотти, никогда не имевшие никакого отношения к наркотикам, воевали друг с другом только из-за того, что имели разные взгляды на футбол!

Все, что я сейчас пишу, не является попыткой исподтишка вылить ведро помоев на Пассареллу. Все это я много раз хотел сказать ему в лицо, но он так и не удосужился встретиться со мной. Но хватит уже: я хочу покончить с историей о том, что это Марадона заразил наркотиками аргентинский футбол. Меня пристрастили к кокаину, но это не преимущество, а недостаток! Когда же наркотики применялись в аргентинском футболе, они применялись для того, чтобы бежать! Для того, чтобы быть на уровне немцев, для того, чтобы выиграть Межконтинентальный кубок, Кубок Либертадорес… Тот самый Кубок Либертадорес, в котором мне никогда не суждено было сыграть.