Я еще жив. Автобиография

Итак, я действительно скучал по ним, скучал по нашему волшебному творческому процессу на студии. Мы ничего не подготовили, поэтому просто сели и начали импровизировать. Мы просто играли. У нас не было такого, что, например, один принес песню и другой принес песню, и мы работаем с ними. Я не знаю ни одну группу, которая писала бы так же, как и мы, – сидя в студии и импровизируя, пока не получится что-то оформленное. Все остальные группы казались нам более организованными – более скучными, – чем мы.

Я думал: «Я не смогу работать так же где-то еще». У нас было что-то особенное.

Помимо прочего Genesis был для меня надежным пристанищем. Я снова был с группой, вместе с друзьями (с нами была гастрольная команда – та же, с которой и я ездил в сольные туры). Мы работали вместе, отдыхали вместе, ели вместе. Когда мы приходили в студию утром, нас ждал завтрак, приготовленный ребятами из гастрольной команды. Во время работы над альбомом всегда есть периоды времени, когда тебе нечего делать, особенно, когда начинается запись; поэтому через пару-тройку часов ты зачастую начинаешь искать в студии фасоль и бекон, которые могли остаться после завтрака. А вечером мы обычно ели карри. В период записи альбома всегда набираешь вес. Все уходило на второй план, главное – усердно работать каждый день.

Мы начинали с «нуля» – с нашей любимой звукоинженерной, которая была построена в The Farm после того, как мы в последний раз записывались там. У нас также была комната для записи, в которой стояли мои барабаны, но мы стали больше использовать драм-машину – по сравнению с прошлым альбомом. Это дало мне больше свободы как в написании песен, так и в вокале.

Одним из примеров этого является песня Invisible Touch. Майк непрерывно наигрывал гитарный рифф, я начал петь и постоянно использовал фразу: «Кажется, она незримо прикасается к тебе». И это прикосновение «овладевало тобой и медленно разрывало тебя на части». Здесь чувствовалось что-то опасное и сокрушительное. Это была Энди, и это была Лавиния. Это были те, кто приходил и разрушал твою жизнь, дружище, и позднее я спел эту строчку на сцене, что вызвало шумное одобрение публики и привело в замешательство моих детей.

Но я не вкладывал в Invisible Touch горечь или злость – это было смирение. Иногда, когда у Саймона появлялись трудности в отношениях с девушками, я говорил ему: «Кажется, она незримо прикасается к тебе», и он смеялся. По-видимому, его отношения с женщинами складывались похожим образом. Даже своему сыну Нику, который только начинает общаться с девочками из школы, я говорю, что есть такие девушки, с которыми лучше не встречаться. Хотя тебя и очень сильно тянет к ним.

В процессе упорного, почти болезненного стремления к идеальному качеству текста мы написали музыку к песне Invisible Touch, на которую оказала влияние песня The Glamorous Life – популярный американский танцевальный хит 1984 года, исполненный Шейлой Э., которая раньше была перкуссионистом Принса и пела вместе с ним. Invisible Touch стала одной из моих любимых песен Genesis, и когда она вышла в качестве первого сингла альбома в мае 1986 года, она стала нашим первым – и единственным – синглом номер один в США. По сути, она стала первым из пяти синглов альбома Invisible Touch, которые входили в топ-5 синглов США, и этот альбом на сегодняшний день является самым продаваемым альбомом Genesis. Он вышел через год после моего самого продаваемого сольного альбома No Jacket Required.

В тот период миры Genesis странным образом столкнулись друг с другом. Несмотря на наши лидирующие позиции по продажам в Америке и телевизионным трансляциям, летом того года нас сместил с первой строчки чарта сингл Питера Sledgehammer из его изумительного пятого альбома So. Он уже давно перерос голову лиса, но в своем классическом видео к песне он использовал анимационную покадровую съемку своей головы.