Я – хакер! Хроника потерянного поколения

Исходя из наших источников, в данный момент арестованы все кроме одного человека (т. е. Вас). После ареста Врублевского, посредник также дал признательные показания. Если вы уверены, что вы и ваш брат невиновны, то нанимайте адвокатов и пытайтесь это доказать. Однако все говорит против вас.

В любом случае мы вам крайне рекомендуем:

— связаться со следователем и договориться о вашей явке с повинной.

— пойти на сотрудничество со следствием.

В этом случае, при выходе дела в суд (опять же судя по данным наших источников) расклад будет примерно такой:

— заказчик получит 5–7 лет (в зависимости от раскаяния).

— исполнители, с учетом явки, раскаяния и сотрудничества 2–3 года условно.

Также учитывая практику ФСБ передавать материалы по скрывающимся киберпреступникам ФБР, за границей скрываться может быть чревато. Там вы 2 годами условно не отделаетесь.

И еще один момент, достаточно критичный. Если вам будет вынесен ЗАОЧНЫЙ приговор, то он будет гарантированно максимальным (7 настоящих лет). Надеемся на скорейшее разрешение вашей ситуации.

Для меня тогда ответ «Хакера» был шоком. Я думал, что СВОИ-то должны помогать своим. А оказалось, что редакция сама бегает за указаниями во вражеский лагерь.

Время шло. Отец передал мне, что следователь просит ему позвонить, а еще советует пообщаться с адвокатом Мове.

Я набрал Дадинскому:

— Что с моим братом?

— С ним все хорошо. Не переживай.

— Могу ли я с ним поговорить?

— Хорошо, набери завтра в такое-то время. Я вызову его на допрос.

Наступило завтра, час X:

— Але, Игорь?

— Да, я тут.

— Что случилось?

— Мы им не нужны. Им нужен Врублевский. Возвращайся.

— С тобой все хорошо?

— Да. Мы будем на них работать…

«На кого работать? Как это на них?» — вертелись мысли у меня в голове. Мне стало не по себе, только сейчас я осознал, что моего брата никто не бил, он просто всех предал. Предал меня, предал Пашу. А может, просто родители заложили мне слишком идеальные нормы морали? Ведь своя жопа всегда ближе. Но тогда я чувствовал вину, вину за брата.

Я набрал Мове:

— Здравствуйте.

— Дим. Тебе нужно вернуться. Они это так не оставят, через год-два объявят в международный розыск, получишь по максималке, да еще и отсидишь пару лет до депортации. Уже все сознались, даже Врублевский. Твое признание никому не навредит.

Как тонко Лариса Абрамовна чувствовала мое состояние.

— Хорошо.

— Только сообщи, когда прилетишь. И лучше лети обходным путем. Например, через Беларусь. Дальше сам приедешь с чистосердечным признанием в Следственное управление.

— Хорошо.

— Напишешь чистосердечное. Уйдешь на особый порядок. Получишь свою условку, и ты свободен.

Положив трубку и немного поразмыслив, я решил, что нужно возвращаться. Выбор был невелик: паспорт, который через год-два будет биться по Интерполу, отсутствие денег. Перспективы прятаться где-то десятки лет мне абсолютно не нравились.

Позвонил отцу. Он сказал:

— Я поеду домой. За отель больше никто не платит. Паша Зайцев принес $5000.

— Да пусть засунут их себе в задницу.

Я рассчитывал на сумму больше, поэтому меня понесло. Отец вернул деньги. А зря, они бы мне точно пригодились.

Синчай наконец-то вернулась. Она меня не бросила.

Итак, мы купили билеты на автобус до Бангкока из Сиамреапа. И решили хотя бы недельку еще погулять вместе, ведь вернусь сюда я, наверное, очень не скоро. А в Бангкоке за столько времени я толком-то и не был. Жаркий климат, жаркие тайки и вонь на улицах.

Мы долго искали отель, номер, который понравился бы нам обоим. Наконец нашли, на следующий день решили сходить в храм.

— Я не знаю, насколько долго это и когда я смогу вернуться. Ты будешь меня ждать? — спросил я. На душе было погано.

— Yes, my Dear.

Билет из Бангкока на самолет я взял напрямую в Москву. Лететь обходными путями было для меня непозволительно дорого.

Шейвит (от англ. shave — брить) — это обман афилейтов со стороны партнерской программы или рекламодателей. Например, когда партнерская программа не отображает продажи.