«Я, может быть, очень был бы рад умереть»

Они облажались. Эта была эстетически отвратительная операция, но хорошо продуманная с точки зрения недвижимости и общественной безопасности. Внизу построили высотку, там, где раньше была стоянка. Оттуда прыгали самоубийцы, падение с 40-метровой высоты, головой вниз, встреча со смертью: крест на Скале спереди, дворец Епископа (представитель Святого Престола) сзади.

Два божественных образа смягчали грех – «не убий», включая и самого себя, пятая заповедь, ты говорил об этом раньше. Первая неделя августа началась смертельным погружением, а закончилась ещё двумя. Это – не подражание, это подлинное разделение всеми местными жителями общего видения жизни. Истинное сообщество, широкая демократия.

Говорят, что Епископ из своего окна во время медитации, готовясь к Евхаристии, Пятидесятнице, или Благовещению, или ещё к чему-то, в том числе и к Рождественской проповеди, внимательно наблюдал. В черноте ночи или в монохромном лунном свете фигуры поднимались туда и летели вниз, пока не раздавался звук падающего на землю мешка с песком. Девушка, которую бросил парень, наследник, который не выдержал давление отца, мужчина, который перестал думать, как раньше и т. д.

Но они облажались. С кирпичного парапета – трамплина – видно, что они примерно 30 метров высоты были срезаны подвесным помостом, задний двор здания, то, что, как ты можешь себе представить, немедленно вызывает сомнения в данной инициативе. Средний сын капитана пожарной бригады Вележа Морала упал с такой же высокой крыши, он пытался выпрямить телевизионную антенну, когда поскользнулся на кровельной черепице, его брат видел, как он пролетел мимо балкона третьего этажа, широко раскинув руки, как гигантская ласточка. Он сломал несколько костей, но, что хуже, отбил почки, и стал мочиться красным.

Есть и этические вопросы. Задняя сторона соседнего здания совсем рядом. Видно плюшевых мишек и Барби из окон детских, и крышки на стульчаках унитазов. Если мы можем их видеть, значит и они могут нас видеть. Ни частной, ни интимной жизни. Если бы я разбежался и прыгнул как Человек-Паук, я бы врезался в соседнее здание, и не обладая даром приклеивать предметы, стал бы скользить вниз по стене, сдёргивая лифчики и трусы с бельевых верёвок, пока бы не шлёпнулся на брусчатку во дворе.

Из древнего открытого храма самоубийц, обращённого к равнине, остаётся только узкая щель между старой городской стеной и зданием, сохраняющая изначальную высоту в 40 метров. Можно прыгнуть в этот колодец ногами вниз. Вниз головой – если только соскользнуть как крокодил в озеро, в ползучем положении, нелепом и неудобном. В любом случае, я пришёл сюда не для этого.

Хватит шутить. У тебя за спиной, вот что важно, окно Епископа.

Узнает ли он меня? Он странный человек, смесь тщеславия и стремления быть скромным, что заставляет его выглядеть невротичным, высокомерным и рассеянным. Всю свою жизнь он стремился быть святым, святость, достигнутая в течение жизни – одна из его излюбленных тем. Одновременно он обладает превосходной внешностью, квадратный подбородок как у Бэтмена, разрезанный небольшой ямкой посередине, как у ржаной булочки. Он мог бы надеть маску летучей мыши и всё равно бы отлично выглядел, чёрный плащ у него уже есть, эдакая униформа Тёмного Рыцаря для Епископов Церкви. Когда он был молод, у него были чёрные промасленные волосы, короткая конская грива.

Епископ пробуждал безумную и невозможную любовь в послушницах, вдовах и монашках, которые суетились вокруг «этой прекрасной мужской фигуры». На протяжении многих лет они болтали о пасторской душе, целуя подол его нижней юбки, прикрывающей ноги и епископский перстень-печатку. Некоторые не могли скрыть свою ревность и печаль; достаточно того, что во время ежегодного паломничества в Фатиму, в поездке на автобусе, (я слышал, я не знаю, правда ли это), Его Высокопреосвященство не попробовал пирожки с мясом у одной дамы, но съел сырные булочки у другой.

И тут понеслось, весь автобус уже стоял на ушах, когда они проезжали памятник Помбалу, а неприятная ситуация могла бы разрешиться только наложением епитимьи. Обещание четверти круга вокруг Святилища, дамский забег на коленях по земле и т. д.

Или большее почитание Богоматери и Иисуса, в том числе поэтические чтения школы «невест Христа»: благочестивые стихи, если не сказать смелые, если не сказать откровенно похотливые, в которых поэтесса воображает свою первую брачную ночь с Сыном Человеческим, но не в тот день, потому что выбранный ею день аккурат попадает на Страстную пятницу. Получается так, что Он как раз находится на Голгофе, умирая за наши грехи

– Eli, Eli, lama sabactani!..[13] оставленный на кресте, но даже так она ползёт и отдаёт себя Его нагому телу, из которого сочится божественная кровь, Его ранам, открытым ради нашего спасения, только этого Ему не хватало.

Теперь Епископ уже старый, узнает ли он меня? Первая встреча с ним сразу закончилась ничтожным недоразумением, что очень меня расстроило, до такой степени, что я задаюсь вопросом, не сохранил ли я этот инфантильный гнев до сегодняшнего дня.